Он надеялся, что этого хватит.

Третий залп скорпионов прошел совсем рядом с целью. Один из снарядов даже, кажется, задел бронированный бок дракона, отчего тот покачнулся в воздухе, и всаднику пришлось крепче вцепиться в седло, чтобы не рухнуть с двухсотметровой высоты.

И что-то в его движениях показалось Тэрлу неправильным. Все-таки в минувшую войну он неоднократно сражался бок о бок с Килианом. Командующий гвардией всегда был внимателен к деталям, — даже если не до конца понимал их смысл.

Мучаясь нехорошими предчувствиями, Тэрл поднял подзорную трубу, присматриваясь к драконьему всаднику. Закрытый шлем и визуально увеличивавший фигуру плащ не позволяли говорить с уверенностью, но все же...

— Это не он.

В тот же самый момент с поля боя послышался раскат грома. Закутанный в черное человек по левую руку от Хади, доселе не выделявшийся из рядов всадников благодаря пологу отведения глаз, поразил разветвленной молнией сразу семерых мечников. В появившуюся брешь немедленно хлынули ансарры, пробивая себе путь к позициям стрелков.

А те уже и так на глазах потеряли эффективность. Всадник в черном взмахнул рукой, и пули винтовок завязли в невидимом поле. Новый изящный пасс, — и остановленные пули ударили по ополченцам, преграждавшим путь.

Посадив на видное место другого человека, вождь мятежников вступил в бой на совершенно другом участке.

— Артиллерия, боевая готовность! Не стрелять без команды!

Где-то должна была быть и Ильмадика. Тэрл предполагал, что она вступит в бой, когда у Килиана начнутся проблемы.

И тогда артиллерийский залп достойно её встретит.

А обеспечить колдуну проблемы не составит особого труда. Для того ведь и нужен резерв. Вновь взявшись за рог, Верховный Главнокомандующий издал последовательно три сигнала. Из-за холмов послышался топот множества копыт: это конница неслась к указанному участку битвы.

Сейчас пехота организованно расступится — и удачи в том, чтобы молниями и магнитокинезом остановить массированный натиск тяжелой кавалерии.

Командиру не следует подставляться под удар бездумно, ведь обезглавленная армия — это разбитая армия.

— Ждать команды, — напряженно повторил Тэрл, вглядываясь в рисунок поля боя, ожидая, когда противник выложит на стол свой последний козырь.

Выведет ферзя.

А потом у него вдруг закружилась голова. Ощутив вторжение в свой разум, Верховный Главнокомандующий попытался сопротивляться, — но его уже затягивало.

Затягивало внутрь его самого.

Килиан никогда раньше не был в субреальности сознания Тэрла. Подобными вещами в основном занималась Лана, а она из принципа никогда не рассказывала о том, что видела в разумах других людей. Чародейка считала это чересчур личным и в какой-то степени даже интимным.

Ученого вопросы «личного» никогда особенно не волновали, и сейчас он с любопытством оглядывался.

Субреальность Тэрла напоминала колоссальный часовой механизм. Каждый человек, каждое явление в мире было отдельной шестеренкой, выполнявшей свою функцию... Или не выполнявшей, и тогда в механизме что-то заедало.

Именно такие ситуации раздражали воина больше всего. Когда что-то — или кто-то — не выполняло отведенной роли, это приводило в негодность целые составляющие механизма. Каждая неисправность детали влияла не только на саму деталь, но и на те детали, что взаимодействовали с ней.

Распространяя хаос и неправильность вокруг себя.

Именно поэтому он не мог принять тот факт, что Ильмадика исцелила его руку. Для Тэрла Владыки были врагами, вселенским злом. И не могли быть ничем иным ни при каких условиях. Килиан мог лишь пожалеть, что не узнал этого до того, как сделать свою главную ставку на её божественные силы.

Заклинившей шестеренкой была и Лана. Жена должна быть покорна мужу. Она должна быть его продолжением, как пальцы — продолжение руки. Лана быть чьим-либо продолжением отказывалась принципиально. И для Тэрла вывод был однозначен: если деталь не выполняет своей функции, её необходимо переделать, чтобы выполняла, если только это вообще возможно.

А если невозможно, значит, деталь сломана.

— Знаешь, в чем ирония, Тэрл? — осведомился Килиан, — Если пытаться чинить то, что не сломалось, то в итоге тем, кто сломает это, станешь ты сам.

Тэрл нахмурился и мотнул головой, не желая ввязываться в философскую дискуссию.

— Что тебе нужно, Реммен? — спросил он, — Тем более сейчас.

В ответ ученый усмехнулся:

— Просто хотел провести время за приятной беседой. Ты ведь сейчас ничем важным не занят, правда?

— Хватит этих идиотских шуток! — разозлился воин, — Убирайся из моей головы и сражайся!

— Не беспокойся, я сражаюсь, — заверил Килиан, — У меня сознание немного... гибче, чем у тебя. Кстати, по этой же причине я и Лану лучше понимаю. Так что, ты действительно считаешь, что взять столь уникальную девушку и насильно переделать в твой шаблон «идеальной жены» — это блестящая идея?

Тэрл зарычал, и окружающая реальность пошла волнами. Он не владел магией, но все же он был здесь хозяином. И по определению обладал большей властью над этим местом, чем любой посторонний.

— Убедительный аргумент, — хмыкнул Килиан, — Когда ты напивался и избивал Лану, ты аргументировал это для себя так же? Как «ррр»?

— Хватит! — откликнулся Тэрл, — Мы на поле боя, а не на светской беседе!

И все-таки чародей чувствовал, что слова колеблят его решимость. Только это и не позволяло разорваться связи.

— Оглянись вокруг. Ты видишь поле боя? И я не вижу.

— Не пытайся заморочить мне голову! — мотнул головой воин, — Это все иллюзия!

— И что? — осведомился Килиан.

Тэрл на секунду завис:

— В смысле, «и что»?

— И что? — повторил ученый.

Доводить людей многократным повторением этого вопроса было его любимым развлечением в детстве. Кто бы мог представить, что однажды его доведется применить на войне?

— Это все ненастоящее!

— И что?

Тэрл снова тряхнул головой, расшатывая связь.

— Довольно! Верни меня в реальность!

— А сейчас ты не в ней? — склонив голову набок, спросил Килиан.

В этот самый момент железная хватка воина сомкнулась на его горле.

— Убирайся. Из. Моей. Головы.

Килиан попытался что-то сказать, но все, что получилось, это сдавленный хрип. В реальном мире, беспомощно болтаясь в чужой хватке, он задохнулся бы в считанные минуты, — если, конечно, шейные позвонки не сломались бы раньше.

В субреальности подсознания ни задохнуться, ни сломать шею было невозможно.

— Вон отсюда!

Со всей силы сжав пальцы, воин отшвырнул его прочь. Пролетев между шестеренками, чародей почувствовал, что падает в бездонную пропасть. Связь распадалась на глазах.

Но он уже выиграл достаточно времени, чтобы Тэрл не