— «Так» — это как? Что именно вам известно, эжен Габриэль?

— Когда появились первые вести о проблемах на севере, — ответил огненный маг, — Я связался со своими друзьями в Превезе. Её взяли без боя и, в соответствии с традиционным «правилом тарана», свели грабежи к минимуму. Так вот, мои друзья действительно видели там Владычицу Ильмадику. Вождь мятежников прогнал её по улицам, голую и в цепях, позволив черни измываться над ней. После этого он призвал её в свои покои в занятом замке, где, по-видимому, надругался.

Лана содрогнулась. Даже Ильмадике... она не желала подобной судьбы. И невероятно больно было допускать, что Кили опустился до подобного.

Однако она также знала и Габриэля. Мелочная ложь была не в его стиле. Додумать и преувеличить в таких вопросах мог бы Мишель, но не он.

— Вы говорите «вождь мятежников», — подала неожиданно голос леди Д’Элири.

Она присутствовала здесь и как правительница крупной территории, и как маг.

— Вы так боитесь называть его имя?

— Не боюсь, — спокойно ответствовал эжен, — Но не вижу в этом смысла. Мятежники поднимаются со дна и отправляются в Небытие, господа. За одним приходит другой, и нет никакого резона запоминать их имена. Это не более чем болезнь, которую нужно перетерпеть после всех потрясений, что пережила наша страна. И я совершенно не вижу, почему из-за одного из них потребовалось бы созывать Совет.

— Потому что Килиан не мятежник, — громко ответила Лана, — Это ложное обвинение, вызванное чьими-то интригами. И я прошу Совет о поддержке. Я прошу убедить Королеву провести тщательное расследование, прежде чем ложное обвинение превратится в самосбывающееся пророчество.

— Не слишком ли вы спешите с заявлениями? — осведомился граф Роган, — Да, я согласен, что ситуация нуждается в более... тщательном расследовании. Но допустимо ли преждевременно заявлять, что обвинения — ложь и следствие чьих-то интриг?

— Помимо того, — поддержала его леди Д’Элири, — Я помню слова эжена Мишеля о его видении, связанном с Палачом Неатира. В свете его, я не считаю опасения Её Величества такими уж беспочвенными. К слову, кому-нибудь из присутствующих известно, где в данный момент находится эжен Мишель? Полагаю, что сейчас подробности о его видении были бы как нельзя более уместны.

— Это мне также известно, — ответил Габриэль, не дав Лане вставить слова, — Эжен Мишель погиб в бою с вождем мятежников во время разгрома армии северных земель.

После этих слов стало тихо. Первым, кто нашелся, что сказать, оказался отец: он уже знал от Ланы о смерти Мишеля и в отличие от неё, не боялся оскорбить его память неосторожным словом:

— Мишель Д’Сар стал первой жертвой этой войны из числа жителей Иллирии. Давайте же постараемся, чтобы он стал и последней.

И тут произошло непредвиденное. Вперед выступил лорд Д’Тир. Одиннадцатилетний мальчишка, на Совете он появился в присутсвии опекуна, но сейчас явно собирался говорить сам от своего имени:

— Первой? Первой, вы сказали? Господа, возможно, вы забыли, с кем мы все имеем дело! Вы забыли, за что Килиана Реммена прозвали Палачом Неатира! Вы забыли о всех тех людях, что были убиты им во время войны с Идаволлом! О Герцоге! О моих родителях! О моей любимой сестре Инес, которой было всего девять лет!

Он оглядел присутствующих. Голос его дрожал, а в серых глазах блестели слезы.

— Вы действительно забыли о них обо всех, или вы просто боитесь?

— Милорд, прошу вас, успокойтесь, — медовым голосом пропела красноволосая женщина из его свиты, в которой Лана опознала партнершу Килиана на балу в честь коронации.

Странно, вроде бы, она не была иллирийкой.

— А вы помните, сколько сил Килиан приложил, чтобы не допустить резни в Неатире? — возмутилась Лана, — Вы помните, что сами живы лишь потому что он отпустил вас?

— Вы слишком много его защищаете.

Эжен Мейсон, бледный и темноволосый мужчина, мастер иллюзий, говорил редко. А когда говорил, то обычно негромким, шелестящим голосом. К этому голосу нужно было прислушиваться, чтобы разобрать слова.

И именно поэтому, когда он говорил, все замолкали.

— Вы слишком много защищаете его, — повторил он, — И думаю, я выскажу общее мнение, если скажу, что объективность ваших суждений вызывает изрядные сомнения.

— Я говорю лишь о том, что знаю, — уверенным тоном ответила девушка, — Может быть, мои суждения и необъективны, но они полностью обоснованы.

— Вы хотите сказать, что не стали бы искажать правду из личных симпатий? — педантично уточнил Мейсон.

— Я хочу сказать, что не испытываю симпатии к тем, кто требует искажать правду, — поправила Лана.

Этот ответ иллюзиониста, кажется, удовлетворил. Однако Габриэль поспешил перехватить инициативу:

— И вы хотите сказать, что не ваши личные симпатии побудили вас покинуть союз, служивший гарантией мира в стране?

Чародейка дрогнула, что явно не укрылось от внимания присутствующих.

— Если какие-то симпатии и играли здесь какую-то роль, — она постаралась чтобы её голос звучал спокойно, хотя осуждающие взгляды вызывали неудержимое желание спрятаться под стол, — То только лишь симпатии к себе самой. Позвольте мне не распространяться о подробностях моей личной жизни; скажу лишь, что мой уход с успехом использовал интриган, сфабриковавший обвинение в мятеже. Как вы знаете, меня объявили похищенной Килианом; заявляю официально, что меня никто не похищал. Любой, кто повторяет это, либо сам замешан в этой интриге, либо был ею обманут.

— Вы неоднократно упомянули этого интригана, — заметил Роган, — Но вы так и не сказали ничего о том, кто это.

Лана спокойно встретила его взгляд.

— На данный момент у меня нет никаких доказательств, лишь предположения. А высказывать столь тяжелое обвинение бездоказательно я считаю недопустимым.

Без сомнений, присутствующие поняли её намек. «Вождя мятежников» это касалось ровно в той же мере.

— В этом я согласна с графиней, — отметила леди Д’Элири, — Нам не стоит пороть горячку и принимать поспешные решения. Я не отправлю войска на подавление мятежа. Однако и ручаться перед Королевой-Регентом, что никакого мятежа не было, я не стану.

— Совет еще не пришел к консенсусу, — напомнил отец, — Какое бы решение мы ни приняли, оно должно быть общим. Чтобы Её Величество видела, что у дворянства Иллирии есть общее мнение по сложившейся ситуации.

— Однако я полагаю, что леди права, — отметил Габриэль, — Необходимо выждать.

—