И там бывает сложнее, так как под тяжестью человека с поклажей песок осыпается, нога сползает вниз и утопает в песке по щиколотку как минимум, а тут всё-таки песка меньше, он только присыпает чёрный камень и жёлтый, плотный от недавних дождей суглинок. Кажется, получается даже полегче, но в степи нужно взобраться на трёхметровый бархан, а потом спускаешься вниз, почти не прилагая усилий, а тут только вверх, вверх и вверх. Ну, если Шубу-Ухай не ошибается, вниз они пойдут только на второй день пути, а пока только так.

Охотник идёт впереди, метрах в десяти, Горохов за ним; он один раз обернулся, чтобы узнать, не видно ли приближающихся к Кытлыму машин. Нет, машины на большой песчаной насыпи ещё не появились. Впрочем, им рано. А вот Федю-водителя он раз увидел, тот бродил возле машины.

«Уезжай ты уже! — уполномоченный был уверен, что те, кто его преследуют, увидав едущий навстречу грузовик, отвлекутся на него, будут проверять, а значит, либо разделятся, либо потеряют немного времени. — Хватит осматриваться, ведь темнеет, по темноте ехать хочешь?».

Но дальше наблюдать за Фёдором у него времени не было.

Шаг, шаг, ещё шаг…

Нужно смотреть, куда ставишь ногу, в степи этого можно не делать. Угол склона, торчащие из грунта камни, есть ненадёжные места, присыпанные песком… Запросто можно оступиться, споткнуться, да ещё под весом в тридцать кг. Если просто упадёшь и немного съедешь вниз, разрывая одежду и кожу, — считай, что повезло, а то ведь можно растянуть связки или даже сломать кость в голеностопе. Нет, никакого пренебрежения здесь быть не может, полное внимание, любая оплошность приведёт… к смерти.

Шаг, ещё шаг, ещё…

А Шубу-Ухай впереди идёт… Уверенно, хорошо. Сразу видно — выносливый. И это при том, что на вид он старше Андрея Николаевича и не избалован витаминами. Всё равно держит хороший ход. Ну, несёт он, конечно, поменьше, чем Горохов. У уполномоченного целый арсенал с патронами, гранатами и тесаком, а у Миши всего-то ружьишко с ножичком, но всё равно охотник идёт весьма бодро. И Горохову приходится прилагать усилия, чтобы не отставать от него.

Шаг, ещё шаг, ещё шаг, ещё один…

Он снова оборачивается и видит, что Федя наконец развернулся и поехал от развалин по песчаному спуску вниз. Андрей Николаевич очень хотел бы знать, сколько у них с Мишей ещё есть минут, чтобы добраться до той черты, за которой их уже не будет видно снизу. Через какое время появятся преследователи? Он поднимает голову: Шубу-Ухай всё тем же своим размеренным шагом, не останавливаясь, идёт вверх, чуть выворачивая ступни, ему до конца первого их подъёма осталось… метров двести. В общем, нужно торопиться.

Ещё шаг, ещё… Кажется, с непривычки… Нет, ему не кажется, он начинает чувствовать икры. Что-то рано… В степи такое начиналось лишь через два-три часа интенсивного движения.

А Миша впереди идёт, как автомат. Выворачивает ногу, ставит её почти параллельно грунту и поднимается, ставит другую ногу…

Горохов думает, что ему сейчас не помешал бы дорогой респиратор с компрессором-нагнетателем, через его старую маску воздух нужно тянуть с усилием, плохие фильтры. Если бы знал, что ему предстоят такие приключения, — подготовился бы.

Он снова оборачивается назад. И всё ещё видит белый куб подстанции, они ушли не очень далеко; радует одно — Феди с его грузовиком уже на песчаном подъёме не видно, и тех, кто за ними ехал, тоже.

«Может, это были и вправду охотники? Просто ехали люди снимать сети и бить дрофу, — но уполномоченный понимает, что это просто его ничем не подкреплённые мечты. Нет, не будут охотники так гонять по степи, как гнали те, что шли за ними. — Уж больно быстро они нас догоняли».

Шаг, ещё шаг, ещё шаг…

Он поднимает глаза и понимает, что с Мишей их разделяет уже не десять метров, что были в начале подъёма… А вот так потихонечку, помаленечку, а ушёл Шубу-Ухай от него уже на все двадцать метров. А до черты, у которой заканчивался первый подъём, было ещё сто метров, и последние двадцать — сплошной песок. Так что нужно было ускоряться, чтобы Шубу-Ухай не ждал его.

Шаг, ещё шаг…

Да, у него в рюкзаке должен быть ещё один простенький респиратор, через этот дышать всё сложнее. От интенсивного и глубокого дыхания он ещё стал и влажным, что ухудшило пропускные качества фильтров.

Шаг, шаг, шаг, ещё шаг…

Дышать нелегко, тени становятся ещё длиннее, они уже почти чёрные, солнце заваливается за вершины гор. И становится тихо. Воздух буквально повис, и намёка на ветер нет. Верный признак скорого начала вечернего заряда.

Шаг, ещё шаг…

Миша уже взобрался и стоит, опираясь на ружьё, смотрит назад, на идущего за ним уполномоченного. Он ждёт и отдыхает.

Шаг, ещё шаг, ещё…

Горохов, в предвкушении небольшой остановки для отдыха, выкладывается, напрягает икры, чтобы добраться до Шубу-Ухая побыстрее, а когда доходит наконец, охотник у него спрашивает:

— Что с тобой? Тебе плохо?

— Чего? — не понимает уполномоченный, он, чуть сдвинув кепку, вытирает пот со лба.

— Что с твоей маской? — интересуется Шубу-Ухай. В его глазах Андрей Николаевич видит тревогу даже через запылённые стёкла очков. Он не понимает, отчего тревожится проводник, и оттягивает маску… А она вся внутри… чёрная.

Горохов стягивает перчатку и рукой проводит по губам и по носу, потом смотрит на руку и видит на ней бурые полосы — кровь.

«Блин, от напряжения даже и не заметил, как она пошла!».

— Почему ты не сказал сразу, что болен? — спрашивает Миша, и в его голосе уполномоченный отчётливо слышит упрёк.

И это его немного задевает; он лезет в карман пыльника достать таблетки и отвечает Мише с видимым спокойствием:

— Не волнуйся. Я тебя не заражу.

Закидывает таблетку в рот и запивает её. Пьёт много, долго. Когда перестаёт пить, видит, что Шубу-Ухай протягивает ему новый, самый простой и самый дешёвый респиратор: держи.

— У меня есть в рюкзаке, — отвечает ему уполномоченный и не берёт маску Миши.

— Нет времени искать, бери, — Миша не убирает руку.

«Нет времени искать».

Горохов сразу понимает, что это значит, и едва успевает надеть новый респиратор, как полы его пыльника начинает трепать первыми порывами заряда.

— Надо идти! — говорит Миша. — Ты можешь идти?

— Больше об этом не спрашивай! — холодно отвечает ему Горохов, забирая у него респиратор, а свой, испачканный кровью, пряча в карман.

— Туда, — охотник указывает ему на большую поляну кактусов, а потом чуть выше, — к тому подъёму.

Андрей Николаевич ещё раз взглянул вниз.