Лжет. Какой к демонам де Безье, когда слишком молод и вообще не дворянин. Этого сказано не было, но сомнение легко прочиталось на мальчишеском лице.

– Я – сын хранителя.

От простолюдинки? Бывает, но как раз не у хранителей, они обязаны следить за чистотой крови.

– И я лишен дворянства, – продолжил барон. – Не понимаете? Да вы присаживайтесь. Удобно? Ну так слушайте…

Полтора века назад четверо магов восстановили заклятье Защиты. Четверо – это слишком мало, к тому же одному из них, точнее, одной, пришлось навсегда уйти в другой мир. Таким образом, здесь остались лишь трое хранителей. И, чтобы заклятье оставалось стабильным, было принято решение: все последующие хранители должны обладать теми же способностями, что и предшествующие. Для двоих магов это ничего не меняло, но задолго до ритуала мой прапрадед, виконт де Камбре барон де Безье вначале добровольно отказался от магической силы, а потом и вовсе прошел через обряд лишения дворянства. Поэтому все дети в нашем роду проходят через эти же, поверьте, не самые приятные процедуры.

С ума сойти!

– Но без силы и дворянства не может быть мага, это известно всем! Как же такой немаг участвовал в ритуале? Зачем? Что он мог?

В этот момент раздался деликатный стук, тот же изящный господин принес тарелку со странным мягким сыром и кувшин сока.

Барон дождался, когда господин разложит еду, наполнит бокалы и уйдет, только потом ответил.

– Маг остается магом всегда, меняется лишь форма его взаимодействия с магией. Подробно этим феноменом занимаются наши родственники, виконты де Камбре. Слышал о них?

Еще бы! Законы Камбре, уравнения Камбре, преобразования Камбре, профессор Буше измучил, заставляя все это учить. В конце концов, сам Камбре, призрак которого обосновался в тайной дворцовой комнате. Всегда казалось, что речь идет об одном чокнутом ученом, а их, оказывается, целая династия. Виконтов!

– Приходилось, – буркнул Анри, внезапно испугавшись, что собеседник решит устроить экзамен по матмагу. К счастью, обошлось.

– Так вот после отказа и лишения дворянства маг не может колдовать, но способен видеть все, даже невидимые другим, заклинания и, более того, видеть создающие их конструкты, и ауры, имеющиеся у всех способных к магии людей. И, внимание, самому воздействовать на направленные на него конструкты, по своей воле изменяя или вовсе разрушая чужие заклинания. Именно так я вас узнал и именно так спасся от ваших не самых дружелюбных, надо признать, попыток от меня избавиться.

Очень интересно, если не врешь.

Анри вытянул руку ладонью вверх.

– Какое заклинание я приготовил?

– Никакого, – спокойно ответил де Безье.

– А сейчас? – Над ладонью появилось несложное плетение.

– Воздушный кулак. Недавно вы уже пытались его применить.

– Так защищайтесь!

И вновь – ничего. Только плетение скрутилось и с едва слышным звоном лопнули две магические нити.

– Не делайте так больше, ваше высочество. Этот конструкт похож на другой, не опасный, но крайне неприятный. Если его неудачно изменить, придется долго проветривать помещение. Лучше попробуйте сыр, он действительно превосходен.

И впрямь мягкая, едва гуще сметаны, масса, покрытая сверху нежной корочкой, была великолепна, ничего подобного не делали лучшие королевские повара. Где-то они сейчас? Готовят обеды для Денуа? Или как папа с мамой… как старик де Фронсак?

Грустные воспоминания были прерваны принесенным обедом. Восхитительным, наверное. Погруженный в свои мысли, Анри ел, вообще не чувствуя вкуса.

Надо о чем-то спросить. Не потому, что интересно, просто чтобы отвлечься, развеять повисшую в комнате тишину.

– То есть вы еще и виконт? В смысле де Камбре?

– Нет. Мы потомки его бастарда, которому достался лишь баронский титул и обязанности хранителей. Кстати, владельцы этого милого заведения – потомки сводных братьев и сестер того бастарда, именно поэтому нас здесь так радушно принимают.

Бастарды, братья-сестры, тонкости историй великих наверняка предков… кому они вообще интересны? В конце концов, не ради них он рвался в Амьен. Семейные предания можно послушать и потом, в уюте и покое какого-нибудь дворца Островной империи. Сейчас важно другое.

– Когда мы уезжаем?

– Это зависит от обстоятельств, – задумчиво ответил барон. – Кстати, где ваши сопровождающие? Де Колиньи.

– Убиты революционной толпой, узнавшей в них аристократов. – Анри вздохнул. И спросил сам: – А как вам удалось стать полицейским?

Де Безье нервно дернул уголком рта и ответил, явно думая о чем-то другом.

– Ерунда. Префект полиции Гурвиль мой дальний родственник, тоже потомок кого-то из сводных братьев того бастарда. Два месяца назад взял меня на службу капралом под именем Лапуант (Lapointe). С тех пор я, как видишь, вырос.

А он гордится карьерой! – с сожалением отметил Анри. Может, теперь и уезжать никуда не захочет?

– Так что насчет поездки?

– Не сейчас. – Барон твердо смотрел собеседнику прямо в глаза. – Я жив благодаря Гурвилю. И могу исполнить приказ короля только благодаря ему. Я не имею права уехать, не выполнив своего обязательства – разгромить разбойничью шайку, орудующую в здешних местах. Надеюсь, что это займет не очень много времени, но и завтра не закончится. Так что придется вам, ваше высочество, придумать легенду. Скажем, мой брат, Лапуант-младший, приехал в гости?

Хм-м, опять задержка? Плохо, но лучше, чем было раньше. По крайней мере, отныне он не будет одинок. Только…

– Я ехал сюда с торговым обозом под фамилией Юбер. Не будет странно, если столкнусь с кем-то из прежних знакомых?

– Юбе-ер. – Де Безье почесал затылок и закатил глаза, что-то явно вспоминая. – Подождите, Анри Юбер из обоза Левефа? Это не вас ли я видел удирающим во все лопатки на дороге из Оремо?

Анри смущенно потупил взгляд – недостойно короля, да хотя бы и принца, за которого его принимает барон, носиться по полям подобно зайцу.

– Так-так… рост, волосы, цвет глаз… одежда… да вы в розыске, ваше высочество, как опасный преступник!

Чего?

– Обозники в один голос заявили, что некий Анри Юбер является не кем иным, как наводчиком шайки разбойников, известной в Амьене как банда кудесников. А что на самом деле? Как вообще вы жили это время, ваше высочество?

Рассказ был долгим, закончился, когда солнце скатилось за горизонт, а у юного рассказчика уже слипались глаза. Барон лишь изредка прерывал его уточняющими вопросами, а в конце выдал недостойную светской беседы фразу.

Затем лично отвел мальчика в комнату на втором этаже, где и уложил спать в мягкую и широкую постель, пахнущую свежескошенной травой.

Глава 17

Кабинет префекта амьенской полиции Гурвиля

– Какой еще родственник? Барон, нам мало проблем? Вы еще какого-то аристократа решили взять под свою защиту?

– Кузен, какие проблемы? Наоборот, я нашел