— Я не смотрю, просто разглядываю это ожерелье. Оно уродливое, кстати.

— Мы уходим.

— Подожди, — она взяла шпильку с острым концом. — Мастер, а эта шпилька... она достаточно прочная? Если, скажем, мне придется проткнуть ею... очень жесткий фрукт?

Мастер Чен побледнел.

— Леди, это закаленное серебро, оно проткнет даже доску.

— Отлично. Я беру её, прямо сейчас.

Она протянула шпильку мне.

— Заколите мне волосы, муж мой, у меня руки слабые.

Я взял шпильку. Это было оружие замаскированное под украшение. Она вооружалась.

Я аккуратно вставил шпильку в её прическу, мои пальцы коснулись её теплой шеи.

— Я не дам тебе использовать её, Сора, — шепнул я. — Не сегодня.

— Береженого боги берегут, а ленивого — хорошо заточенная шпилька, — парировала она.

Мы вышли из лавки.

Шпион исчез, но ощущение чужого взгляда осталось.

Я снова подхватил Сору на руки, чтобы посадить в паланкин.

— В следующий раз бери повозку, — буркнула она, но обняла меня за шею.

— В следующий раз я запру нас в поместье и прикажу страже стрелять во всё, что движется, — мрачно ответил я.

— Какая романтика. Тюрьма для двоих.

Когда мы сели в паланкин, я залез к ней, хотя места было мало, она вдруг стала серьезной.

— Хасо.

— М?

— Ты боишься.

— Я не боюсь. Я настороже.

— Ты боишься за меня. Ты думаешь, что я слабая и меня нужно прятать.

Она положила голову мне на грудь.

— Я не слабая, ты знаешь это. Но мне нравится, что ты хочешь меня защищать. Это... мило. Для такого солдафона.

Я обнял её, вдыхая аромат её волос.

— Я знаю, что ты не слабая, Сора, но мир жесток. Если они узнают, кто ты... они попытаются использовать тебя. Или убить. Я не хочу, чтобы ты снова брала меч. Я хочу, чтобы ты вышивала тигров и ела булочки.

— Тогда договорились, — она зевнула. — Ты будешь моим щитом, а я буду твоим... секретным кинжалом в рукаве. На крайний случай.

— На самый крайний.

Мы ехали домой, прижавшись друг к другу. Паланкин покачивался.

Я думал о том, что раньше моей целью была победа в войне. Теперь моей целью стала защита этой маленькой, уютной вселенной внутри паланкина.

И если ради этого мне придется убить всех шпионов Империи... что ж, я сделаю это.

Но сначала я должен научиться вышивать этого проклятого тигра. Иначе она мне не простит.

**************************************

Вечер в поместье

Мы вернулись без происшествий.

Но я сразу же вызвал Тэ-О.

— Найди того человека в соломенной шляпе, — приказал я. — Узнай, кто его хозяин. И передай "привет". Сломай ему правую руку, пусть знает, что смотреть на мою жену вредно для здоровья.

— Будет исполнено, Господин.

Я вернулся в спальню.

Сора уже лежала в постели, обложенная подушками, в её волосах сверкала новая серебряная шпилька.

— Ты разобрался с "фруктом"? — спросила она, не открывая глаз.

— Разобрался.

— Хорошо, а теперь иди сюда. Ты обещал мне массаж стоп. Ты проиграл пари, помнишь? "Любое желание".

Я вздохнул, снимая верхний халат.

Великий Генерал Чон Хасо, гроза Севера, будет делать массаж ног самой ленивой женщине в мире.

И самое страшное — я был счастлив.

Я сел на край кровати и взял её ступню в свои руки. Она была маленькой, прохладной и гладкой.

— Сильнее, — скомандовала она. — У меня там точка напряжения. Вся тяжесть мира скопилась в моей пятке.

Я надавил большим пальцем.

Она довольно застонала.

— О, да... Вот так. Ты полезный муж, Хасо. Я, пожалуй, оставлю тебя.

— Спасибо за милость, Ваше Величество.

Я массировал ей ноги и смотрел на её расслабленное лицо.

Любовь — это странная штука. Она начинается не с подвигов и не с красивых слов. Она начинается с момента, когда ты готов тереть чьи-то пятки после тяжелого дня, просто чтобы увидеть улыбку.

И я знал точно, что не позволю никому стереть эту улыбку.

Пусть только попробуют. Мой меч наточен, а моя жена... моя жена еще опаснее меня, если её разбудить.

Так что пусть спит.

— Спокойной ночи, Сора, — прошептал я.

— Мгм... — ответила она уже сквозь сон. — Тигра... не забудь... усы...

Я посмотрел на недошитую подушку на столе.

Усы.

Черт бы их побрал.

Глава 16

В жизни каждого человека есть испытания, которые закаляют дух. Голод, холод, долгие переходы по горным тропам с полным рюкзаком камней. Я прошла через всё это в своей прошлой жизни и ни разу не пожаловалась.

Но семейный ужин с родственниками мужа?

Это была пытка, которую не описал даже монах Хэчхо.

— Они приехали, — сообщил Чон Хасо, входя в мои покои.

Он был одет в парадный темно-синий ханбок, волосы убраны в идеальный узел сангту. Мужчина выглядел как безупречная нефритовая статуя. Красивый, холодный и готовый к обороне.

Я лежала на кушетке, позволяя Сун-и припудривать мне нос.

— Кто именно? — спросила я с надеждой, что список будет коротким. — Только ваша тетушка?

— Если бы, — Хасо тяжело вздохнул. — Тетушка Со, её сын Чон Мин, мой троюродный брат, который считает, что он лучший поэт в истории, и старейшина клана, дядя Пён.

Я застонала. Старейшина Пён, я слышала о