они будут проходить. Научишься менять форму пальцев, потом — кисти, потом — всего тела. Это может спасти тебе жизнь.

Он встал, давая понять, что урок окончен.

— Тренируйся каждый день. И помни: метаморфизм отнимает много сил. Не пытайся менять себя во время боя, пока не наберёшься опыта. Иначе останешься с половиной лица там, где надо быть целым.

— Я понял, господин.

— Тогда иди. И не забудь, что у тебя есть три недели. Используй их с умом.

Алексей поклонился и вышел, чувствуя, как кончики пальцев всё ещё покалывает от недавнего превращения.

Вечером, когда солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багрянец и золото, Алексей направился к центральному саду столицы. Сад Благоухающих Роз раскинулся у подножия султанского дворца — оазис зелени среди каменных стен, выращенный великими флористами прошлого. Говорили, что каждый куст здесь помнит заклинания, которые заставили его цвести даже в самую жестокую засуху.

У входа, на высоких постаментах, сидели два каменных льва с раскрытыми пастями, из которых струилась вода, наполняя мраморные чаши. Их глаза, вырезанные из тёмного обсидиана, следили за каждым входящим с неподвижным вниманием. При приближении Алексея львы не шелохнулись, но в глубине их зрачков на миг вспыхнул холодный огонь — магия признала своего.

Внутри было прохладно и влажно. Журчали фонтаны, в воздухе пахло жасмином, розами и чем-то пряным, неуловимым. Дорожки вились среди кустов, уводя в глубь сада, где за деревьями угадывались резные беседки.

Лейла ждала его у старого платана, ствол которого был увит плющом. На ней было платье из тёмно-синего шёлка, открывающее плечи, волосы распущены, и в них запутались лепестки жасмина — то ли случайно, то ли нарочно. В полумраке сада она казалась ожившей иллюзией.

— Али, — она улыбнулась, и в её голосе было столько тепла, что у него перехватило дыхание. — Я слышала, ты сегодня получил награду. Поздравляю.

— Спасибо. — Он подошёл ближе, чувствуя, как от волнения сохнет во рту. — А ты как? Экзамен сдала?

— Сдала. — Лейла кивнула, и прядь волос упала на лицо. — По астральной связи — высший балл. И по магии духа — тоже.

— Магия духа? — переспросил Алексей. — Это… про душу?

— Про неё, — подтвердила Лейла, и в её глазах мелькнуло что-то глубокое, почти мистическое. — Душа есть у всего живого. Без души нет жизни. И если научиться с ней работать, можно черпать силу отовсюду. Это неисчерпаемый источник, Али.

Она подняла руку, и вокруг её пальцев закружился маленький вихрь, в котором заплясали искры.

— Это магия воздуха и её производная — электричество, — пояснила она. — А это…

Она коснулась земли, и из сухой почвы пробился росток, через мгновение превратившийся в цветок с нежно-голубыми лепестками. Он пах мятой и мёдом.

— Флористика. В пустыне такой дар ценится выше золота. Могу вырастить целый сад, если нужно.

— Ты ведь учишься на связистку, — заметил Алексей. — Откуда столько умений?

Лейла усмехнулась, поправляя непослушную прядь.

— В знатных семьях детей обучают всему, что может пригодиться. Мой отец, хоть и не признавал меня долгое время, но, когда увидел дар, нанял лучших учителей. Я владею основами гидромантии, геомантии, защитной магии, демонологии — теоретически. А ведьмовские заговоры — это от бабки, она была из ковена.

Она помолчала, потом добавила тише:

— Но главное моё направление — магия духа. Без неё не обойтись ни в одном искусстве. Со временем, когда наберусь сил, смогу лечить не только тело, но и душу.

— Это… возможно? — удивился Алексей.

— Всё возможно, если знаешь, как. — Лейла взглянула на него внимательно, и он почувствовал, как её взгляд скользит по нему, изучая, оценивая. — У тебя, кстати, аура… необычная. Словно два слоя, один на другом. И каналы шире, чем у большинства второго ранга.

Алексей не удивился, что она знает. В академии тайны долго не держатся.

— Это из-за крови атлантов?

— Наверное, — кивнула она. — Но ты и сам много работал над собой. Я чувствую твою ментальную силу. Она растёт с каждым днём.

Она шагнула ближе, и запах её духов — сандал, роза, что-то пряное — ударил в голову сильнее любого зелья.

— Если хочешь, я помогу тебе с энергетическим зрением, — сказала она. — Это основа. Без него ты не увидишь, где у противника слабое место.

— Поможешь? — спросил он, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Конечно. — Она взяла его за руки. Пальцы у неё были тёплые, мягкие, и от них исходило едва заметное тепло. — Закрой глаза. Сосредоточься на том, что внутри.

Алексей закрыл глаза. Сначала ничего, кроме тепла её ладоней. Потом — вспышка. Там, в груди, зажёгся слабый огонёк, пульсирующий в такт сердцу.

— Вижу, — прошептал он.

— Открой глаза. Смотри на меня. Не на лицо — сквозь него.

Он открыл глаза. Лейла стояла рядом, и вокруг неё… светилось. Слабое золотистое свечение, переливающееся на плечах, на волосах, на кончиках пальцев.

— Это твоя аура, — сказал он.

— Да. У каждого она разная. У сильных магов ярче, у слабых — тусклее. У растений и животных — совсем слабая, но есть. — Она отпустила его руки, и свечение померкло. — Ты быстро учишься.

— Голова болит, — признался Алексей.

— Привыкнешь. — Она улыбнулась, коснулась его виска кончиками пальцев, и боль чуть отступила. — На войне пригодится. Ментальные атаки почувствуешь раньше, чем они тебя достанут.

Они помолчали. В саду уже зажглись магические светильники, разгоняя сумерки. Где-то вдалеке пел муэдзин, призывая к вечерней молитве.

— Лейла, — начал Алексей.

— Да?

— Почему ты помогаешь мне? Я бывший раб. У меня нет ни рода, ни богатства.

Она посмотрела на него долгим взглядом, и в её глазах было что-то такое, от чего у него перехватило дыхание.

— Потому что ты другой, Али. — Она взяла его за руку. — Ты не смотришь на меня как на вещь. Не пытаешься оценить, сколько я могу принести в приданое. Ты просто… рядом. И это дорогого стоит.

Она придвинулась ближе, так близко, что он чувствовал жар её тела. Её пальцы скользнули по его запястью, поднялись выше, к предплечью, и он вздрогнул от этого прикосновения.

— Ты боишься? — прошептала она.

— Боюсь, — честно ответил он. — Не тебя. Того, что не вернусь.