или поздно вскроется, и тогда Землю выкинут нафиг в полный игнор. Вообще он уверен, что это все был тест, который Земля проваливает по всем статьям…

– Это не похоже на тест! – возмутился Тараскин.

– А чо, вполне! – возразил Валерий.

– А вообще пипец теперь ему, если подумать, – сказал Михаил, – Ренату твоему Назаретдинову. Его же за такой слив теперь просто закопают.

– А он так и писал в книге, – возразил Валера, – что понимает ответственность, но типа не может иначе.

– Вот же красуется, сволочь! – произнес Тараскин с некоторой даже завистью.

– Может, и не закопают, – предположил Валерий.

Тараскин обернулся, чтобы возразить, но тут в коридоре раздался требовательный звонок в дверь.

– А вот это, наверно, сам Ренат к нам пожаловал! – догадался Тараскин и пробормотал: – Странно, он моего адреса не знает…

Но это, конечно же, был никакой не Ренат. На пороге стоял бородатый старик, старший по подъезду. Одет он был в ярко-зеленые тапки и таинственный розовый халат, от чего напоминал сказочного звездочета. Но лицо его было словно безжизненным, пепельно-серым.

– Тараскин, что происходит? – Он бесцеремонно отодвинул Тараскина и шагнул в санузел.

И долго стоял, горестно качая головой, а потом вынул из розового халата последний айфон и сделал несколько снимков происходящего. Только тут Валера догадался выключить воду, а Михаил выдернул из дырки в потолке шланг – оттуда сразу хлынуло.

– Вы с ума сошли, молодые люди? – зазвенел старик трагически и печально. – Вы же мне квартиру залили, и кухню, и комнату!

– Владислав Генрихович, я сейчас все уберу! – пробормотал Тараскин.

– Что ты уберешь, убогий? – всплеснул руками старик. – У меня по всем шкафам вода течет! Это французская библиотека, редчайшие книги семнадцатого – девятнадцатого веков!

Тараскин начал что-то лопотать, да так испуганно, что Валера и Михаил переглянулись.

– Кто это? – спросил Валера Михаила одними губами.

– Пипец! – тоже одними губами ответил Михаил. – Профессор какой-то, советник по культуре, я его по телеку видел, не рассчитаться никогда… – Михаил вдруг подобрался, указал пальцем на Тараскина и громогласно объявил: – Это все он придумал, Тараскин!

– Это же ты воду лил! – свирепо обернулся Тараскин к Михаилу.

– Я только держал! – парировал Михаил. – Валера кран открывал!

– Да сдохните, твари, оба! – Валера молниеносно выскочил из санузла, схватил со стола бутылку, метнулся в прихожую, сгреб свою шапку и выбежал из квартиры.

Следом за ним сбежал Михаил, не взяв даже пальто.

– Простите, Владислав Генрихович… – снова заныл Тараскин. – Давайте скорее спустимся к вам, я попробую что-то сделать, вытереть! Я и представить не мог, что будет такая катастрофа…

– Не катастрофа, а беда! – строго поправил старик. – Катастрофа – это когда в вечерних новостях сообщают, что Содружество Вселенной постановило прекратить с Землей все контакты на ближайший миллион лет! Что за день сегодня, что за день!

И старик сокрушенно пошел к себе.

Тараскин схватил все тряпки и ведра, что смог найти, и побежал следом. До утра он ползал и вытирал пол в темноте: электричество, конечно, вырубилось. Книги старик вытирал и сушил на кухне сам при свечах, сказал, что к книгам Тараскина подпускать нельзя.

Тараскин ползал с тряпками по полу в темноте до самого утра, а за окном светили фонари, сияла полная Луна и навсегда распадались, гасли одна за одной разноцветные бусины энергоспутников.

Октябрь 2019

Несебр, Болгария

Депрессант

Не помню, сколько времени простоял на табуретке с веревкой на шее. Наверное, долго. Помню, что по лицу текли слезы и ссадина на подбородке пощипывала. А потом я услышал, как в прихожей щелкнул замок. Звук показался громким, как выстрел. И тогда я страшно испугался. А чего испугался – не знаю, но прямо сердце остановилось. Чего можно испугаться, когда уже стоишь с петлей на шее? Синтия не должна была сегодня прийти, но она пришла, словно что-то почувствовала. Потом я до утра рыдал на плече у Синтии, а она меня утешала и говорила, что все наладится, что у меня стресс, и что у нее есть прекрасный знакомый врач, доктор Харви, и она завтра же ему позвонит, и обязательно меня к нему отведет, и он подберет мне лучшие в мире лекарства…

Синтия сдержала слово – созвонилась с этим Харви и наутро повезла меня в Кембридж. После всего пережитого мне было все равно – я не верил, что какой-то доктор Харви сможет мне помочь.

Харви оказался не совсем доктор – никакого кабинета в Кембридже у него не было, а побеседовать со мной он согласился после работы, в местном пабе. И когда через окно я увидел, как молодой рыжий парень пристегивает велосипед у входа в паб, я и подумать не мог, что это тот самый доктор Харви, к которому меня везла Синтия полдня на поезде. О том, что Харви – ее бывший, она призналась уже потом. Да и правильно сделала, иначе я бы постеснялся рассказывать ему о своем состоянии. Они приветливо обнялись, затем Харви предложил мне прогуляться пешком и поговорить.

Мы шли вдоль каналов, а мимо все время проплывали спортивные байдарки, словно торопились на нерест. Сам Харви тоже выглядел спортивно – быстрый, энергичный, высокого роста. Я со своим весом и одышкой снова чувствовал себя лишним в этом мире и думал, что, наверно, зря Синтия сняла меня с табуретки. Сперва мы говорили ни о чем: о погоде, о Лондоне, о брексите и выборах в Италии.

Мне думалось, что Харви сильно старше меня. Но потом я подумал, что мы ровесники. А потом заметил, что в его хорошо поставленном голосе и красивых энергичных жестах проскакивает чуть больше энергии, увлеченности и интереса ко всему окружающему, чем это принято у настоящих взрослых, даже таких бестолковых, как я. И понял, что доктор Харви – почти мальчишка.

– Меня зовут Мартин Логан, можете звать меня Марти, – сказал я, решив перейти к делу. – Мне двадцать шесть. А сколько вам, доктор Харви?

– Двадцать один, – ответил он. – Но у меня докторская степень по химии. Антидепрессанты – это то, чем мы занимаемся. Давайте к делу. Синтия сказала, что у вас проблема с депрессией. Расскажите подробней?

Я вздохнул:

– Доктор Харви, у меня не проблема с депрессией. У меня депрессия из-за проблем.

– Это само собой, – кивнул он, – все так и говорят поначалу. Но мы подбираем правильный антидепрессант, и проблемы исчезают. Так что рассказывайте о своих проблемах, потому что это одно и то же.

– Даже не знаю, с чего начать.

– Я помогу. – Харви приглашающе остановился посреди моста, оперся о перила