– Да, сэр. Очень больной мальчик. Месье сказал, что у него горячка. Он занес его на шхуну на руках, завернутого в плащ, словно покойника. Я еще сказал Джиму: «Тащить больного мальчика в море – все-таки это нехорошо».

– Все ясно – дали снотворного, сволочи! – воскликнул Руперт. – Я с него за это шкуру спущу! Значит, во Францию повез? Но на черта она ему сдалась? Эй, начальник! А когда будет следующий пакетбот в Гавр?

– Такой, что вам подойдет, будет только в среду, – сказал начальник порта. Пусть у Руперта оборваны манжеты и испачкан грязью камзол, аристократа он узнавал безошибочно.

Руперт с усмешкой бросил взгляд на свою рваную и грязную одежду.

– Такой, что мне подойдет, говоришь? – Он указал хлыстом на неприглядную посудину, загруженную какими-то тюками. – А этот куда направляется?

– В Гавр, сэр, но сами видите: это – простой грузовой парусник.

– Когда он отчаливает?

– Сегодня ночью, сэр. Он здесь уже два дня: капитан ждал, пока повернется ветер. Но сегодня он отчалит, как только начнется отлив – часов в шесть.

– Подойдет, – деловито сказал Руперт. – Где его капитан?

Начальник порта с сомнением посмотрел на Руперта.

– Но это же старое грязное суденышко, сэр, и на нем нет…

– Грязное? А я не грязный разве? Пойди найди капитана и скажи, что мне сегодня ночью надо попасть во Францию.

Начальник порта ушел и вскоре вернулся с дюжим мужчиной в домотканых штанах и с большой черной бородой. Капитан невозмутимо оглядел Руперта, вынул изо рта глиняную трубку и проворчал:

– Двадцать гиней.

– Чего? – возмутился Руперт. – Ну и прохвост же ты. Десять гиней и ни пенса больше.

Бородатый капитан плюнул в море, но не соизволил ответить. В глазах Руперта зажегся опасный огонек. Он похлопал капитана по плечу концом своего хлыста.

– Слушай, ты! Я лорд Руперт Элистер. Бери десять гиней или проваливайся ко всем чертям.

– Но я слышал, милорд, что яхта его милости «Серебряная королева» стоит на якоре в Саутгемптоне, – сказал начальник порта.

– Черт бы побрал Джастина! – вскричал Руперт. – Вечно она у него там стоит!

– Так, может, вам поехать в Саутгемптон, сэр?

– Какого черта я туда поеду. Скорей всего, ее красят или что-нибудь вроде этого. Ну так как насчет десяти гиней, парень?

Начальник порта отозвал бородатого капитана в сторону и начал что-то ему шептать. Потом он обернулся к Руперту:

– По-моему, пятнадцать гиней будет справедливая цена, милорд.

– Ладно, пятнадцать гиней, – немедля согласился Руперт, думая о двух кронах, болтавшихся у него в кармане. – Придется продать лошадь.

– Отплываем в шесть часов, и ждать никого не буду, – прорычал капитан и ушел.

Руперт поехал в город, и ему повезло: он сумел продать лошадь мистера Манверса за двадцать гиней. Отдав лошадь и получив деньги, он отправился в трактир на набережной, хорошенько вымылся и выпил чашу пунша. Укрепив таким образом свои силы, он отправился на судно и уселся на бухту каната, весьма довольный своим приключением.

– Ну, дела! – сказал он, обращаясь к небу. – Вот это погоня так погоня! Сен-Вир неизвестно зачем похищает Леони и куда-то ее везет, а я гонюсь за ним с двумя кронами в кармане и в шляпе трактирщика. И что я, интересно, буду делать, когда найду девчонку? – Он задумался. – До чего же чудное дело, – заключил он. – Наверняка за всем этим стоит Джастин. И где он, кстати? – Руперт вдруг запрокинул голову и захохотал. – Ха! Хотел бы я посмотреть на лицо кузины Гарриет, когда она узнает, что я сбежал с Леони. Ну и заварушка! Я не знаю, что все это значит, не знаю, где сейчас Леони, а она не знает, где я. А в Эвон-Корт вообще не знают, что стряслось и где мы все!

Глава 18

Мистер Манверс возмущен

Мадам Фильд сильно беспокоилась: был уже седьмой час вечера, а Леони с Рупертом все еще не вернулись. Вконец разволновавшись, она послала слугу в Меривейл-Плейс узнать, не там ли загулявшаяся парочка. Полчаса спустя лакей вернулся в сопровождении Меривейла верхом на лошади. Меривейл быстро прошел в гостиную. Увидев его, мадам Фильд вскочила на ноги.

– О, лорд Меривейл! Вы привезли Леони? Я так волнуюсь: она ушла в одиннадцать часов – ну, может быть, немного позже или немного раньше – я уж не помню. А Руперт вообще не заявлялся, и я решила, что они, может быть, у вас…

Меривейл прервал поток восклицаний:

– Я в последний раз видел Руперта утром, когда он отправился к вам.

У мадам отпала челюсть, она уронила веер и заплакала.

– Боже мой, а Джастин доверил мне хорошенько за ней присматривать! Но откуда мне было знать, что его собственный брат!.. Неужели они сбежали, чтобы пожениться, милорд?

Меривейл положил на стол хлыст и шляпу.

– Пожениться? Какой вздор, мадам! Это невозможно!

– Она такая непослушная девочка! – рыдала мадам. – А Руперт такой шалопай! Что же мне делать, милорд? Что мне делать?

– Мадам, перестаньте плакать, – взмолился Меривейл. – Я убежден, что они вовсе не сбежали. Бога ради, успокойтесь, мадам.

Но, к его смятению, мадам Фильд откинулась на спинку кресла и потеряла сознание.

– Поезжай обратно в Меривейл-Плейс и скажи миледи срочно ехать сюда, – приказал Меривейл лакею, растерянно глядя на впавшую в прострацию мадам Фильд. – И пришли сюда горничную. Может, ребятки решили над нами подшутить, – проворчал он под нос. – Мадам, умоляю вас, не впадайте в такое расстройство!

В гостиную вбежала горничная мадам Фильд, и та вскоре пришла в сознание. Однако она не могла сказать ничего толкового и лишь взывала к небесам, лежа на диване: видит бог, она старалась опекать Леони как следует. На все вопросы Меривейла она восклицала лишь, что такого она от Леони не ожидала и, что скажет Джастин, она и представить себе не может. Тут в гостиную вошла леди Меривейл.

– Мадам! Как же так, мадам? Они все еще не вернулись, Энтони? Они наверняка задумали нас напугать. Вот увидишь. Не волнуйтесь, мадам, они скоро вернутся.

Дженнифер подошла к дуэнье и стала тереть ей руки.

– Успокойтесь, мадам. Может быть, они заблудились в лесу. Они же наверняка поехали верхом.

– Дорогая, – тихо произнес ее супруг. – Руперт здесь каждую тропинку знает. – Он опять повернулся к лакею: – Будь добр, пошли кого-нибудь на конюшню узнать, взяли ли милорд и мистресс Леони лошадей.

Через десять минут лакей вернулся с сообщением, что лошадь мистера Руперта провела весь день в свободном стойле. Тут мадам опять впала в беспамятство, а Меривейл нахмурился.

– Не понимаю, что