именно, Учитель? — тут же подбежал любопытный как обезьяна (а он обезьяна и есть) Мудрец, равный Небу.

Капкан был столь мудрено сделан, что мог бы считаться произведением искусства. Вороненая сталь, прекрасная чеканка, зооморфный стиль, надежный и простой механизм, захвативший ногу моего ученика так, что не вырвешься. Я искренне восхитился страшноватым творением безвестного китайского мастера.

— Волки в таких случаях отгрызают лапу.

— Учитель, не надо! — взмолился наш кабан.

— Ну, если это единственный выход… — Ша Сэн взмахнул своей отточенной лопатой. — Зажмурься, брат-свинья…

— Нет! — Я едва успел остановить тяжелую руку речного демона. — Мы что-нибудь придумаем! Любой капкан ставится не просто так, он должен удержать зверя на месте. Ищем цепь или…

— Есть цепь, — тут же отрапортовал Сунь Укун. — Но прости, Ли-сицинь, у меня плохие новости. Она уходит под землю.

Мы все, включая даже Чжу Бацзе, пошли посмотреть. Царь обезьян не соврал: толстая литая цепь уходила в неглубокую черную яму, исчезая в сырой земле. Получается, что тот, кто поставил этот капкан, имел возможность в любой момент затянуть свою жертву куда-то вглубь…

Но кто это может быть? Вы знаете? Я нет.

Мои ребята тоже неуверенно развели руками. Заманить нас еще раз — и снова в Диюй? Ну это, наверное, вряд ли, та же бодисатва Гуаньинь предупредила, чтоб мы и близко не подходили к их китайскому аду! После недавнего скандала нам там не рады ни капельки, и это факт.

Какой-нибудь местный дух земли, недовольный тем, что мы не почтили его молитвами или жертвой? В принципе, вот это возможно. Как я понимаю, здешние духи бывают вполне себе своенравными. Но как же он мог знать, кто конкретно придет на тыквенное поле?

Вместо нашего Чжу Бацзе в капкан могла попасть, например, панда! Хотя все панды владеют кунг-фу и просто так не ловятся. Да и вообще, зачем такие сложности?! Это всего лишь тыквы! Мягко говоря, ни разу не сокровище…

— По логике выходит, что этот капкан явно был поставлен для кого-то другого, — всерьез призадумался я. — И наверное, нам бы стоило его дождаться. Объявляю привал! Мы ночуем прямо здесь.

— На тыквенном поле? — чуть морщась, уточнил Чжу Бацзе. — Тогда я в раю!

— Тебе уже не больно?

— Сладкая плоть ягод снимает боль, — философски решил брат-свинья и, поудобнее улегшись на бок, продолжил прогрызать здоровенную дыру в жесткой оранжевой корке.

Да-да, тыква, как и огурец или арбуз, относится к ложным ягодам. Не поленитесь, проверьте в интернете, тыква — ягода! Живите с этим, как я живу. И ничего такого, будете еще удивлять учителей на уроках биологии…

Короче, мы там и остались. Все равно уже наступила ночь, и двигаться по темноте не имело никакого смысла. Ша Сэн занялся костром, а Чжу Бацзе, невзирая на боль в ноге, умудрился найти в себе силы для того, чтоб приготовить всем легкий ужин из печеной тыквы в специях, с легкой присыпкой золы.

Кстати, оказалось довольно вкусно, хоть и губы у всех стали черными. Но, в сущности, это мелочь и ерунда. Вытерли и забыли. А вот на то, что где-то ближе к полуночи земля начала явственно вздрагивать, уже стоило обратить внимание. И мы были начеку! Хотя…

— Человечишка, что ты тут делаешь? — тонким голоском спросил меня карлик/гном/хоббит/недомерок ростом где-то в две моих ладони.

Чесслово, он мне бы даже до колена не дотянулся, если б решил подпрыгнуть и укусить. Мордашка плоская, глаза узкие, нос крошечный, ноздри как иголкой проткнули, а ротик такой маленький, что только одно зернышко риса и засунешь.

— Тебя жду, пупсик, — так же невежливо откликнулся я.

— Меня или нас, грубиян?!

На секунду я зажмурился, продрал глаза и лишь тогда понял, что горная гряда — вернее, то, что я за нее принимал, — это сотни и сотни гномиков, стоящих друг у друга на плечах. Спрыгни они одновременно вниз, думаю, снесло бы всю нашу команду, включая коня. Хотя, возможно, принц/дракон бы и удержался.

— Учитель, я хочу подраться, хи-хи-хи!

— Я тоже, моя лопата давно заскучала без настоящего дела!

— И мне подайте мои грабли, хр-хрю! Я еще способен показать кое-кому…

Пришлось повышать голос, напоминая, кто тут главный. Просто, в отличие от моих учеников, я-то читал «Путешествия Гулливера» и прекрасно понимаю, как толпа мелких карликов может испортить жизнь тихому великану.

— Мое имя Ли-сицинь. Меня считают праведным монахом, совершившим путешествие на Запад, а теперь возвращающим священные сутры буддизма в Китай, — гордо оповестил я. — Но суть не в этом. Давайте по делу. Мы следуем по пути, указанному великой богиней Гуаньинь и самим Нефритовым императором! Так вот, на этом фоне, с какой лилипутии вы до нас по ночи докопались?

Узкоглазый карлик с кем-то по-быстрому посовещался и продолжил наезд:

— Это наша земля, наше поле, наш капкан, и мы никому не позволим лишать нас домиков для свиданий!

— Типа, э-э?.. — Я в сомнениях указал пальцем на пару больших тыкв.

— Да! Мы там делаем тютелька в тютельку…

— Минуточку, я понял, не надо подробностей! Чжу Бацзе, в той тыкве, которую ты нам запек, уже была дыра? Ну, там был вход или что-то похожее?

— Ик, — только и смог выговорить наш свинский брат.

— То есть мы сожрали чью-то брачную постель. Так получается, да?

Сунь Укуна и Ша Сэна стошнило в разные стороны. Как я удержался, понятия не имею. Наверное, чудом. Или я не так брезглив, как китайские демоны. Что невозможно априори. Увы…

Итак, пока моя банда укладывалась на ночлег — причем Чжу Бацзе так и не смог вытащить ногу из капкана, — я вел долгий разговор с представителем китайских гномов, или, как их еще называют, ктонов. Их старейшину, с которым я общался, звали Ван Ху.

Нормальный мужик — или, как говорят на Ставрополье, «четкий». Ну, если все мутные типы в Москве и Питере, то да, Ван Ху, невзирая на малый рост, занимал высокое положение в иерархии гномов. Я повторюсь, это европейское понятие, но мне с ним проще. А так-то они все — ктоны!

— На ночь Учитель рассказывает нам полезную для духовного роста историю, — зачем-то сообщил всем Сунь Укун. — Быть может, и вы захотите послушать?

Китайские гномы дружно закивали всей толпой в тысячу пятьсот с лишним душ. И поскольку публика у меня увеличилась, пришлось говорить громче и выбрать весьма непростую вещь. Это была печальная, но очень поучительная повесть об О-не Ги, сыне богатого чиновника, который решил уехать из столицы в деревню. Ему писала письма иероглифами некая Та-ян, старшая дочь помещика. Но он отверг ее