Выходит, они сражались не только против империи и работорговцев, но и против древних эльфов, смертоносных убийц, и армии темнорожденных – еще одной ожившей легенды. И все эти силы сговорились захватить Иллиан. Все оказалось серьезнее, чем освобождение рабов в Иссушенных землях. Если Новая заря сможет открыть Врата Сайлы, темнорожденные загонят в рабство весь Иллиан. И если старые сказания об этом народе не врут, участь эта хуже смерти.

– Раз они привели аракешей, значит, мы перестали быть всего лишь занозой в заднице, – заметил Халион. – Более того, это многих подтолкнуло на нашу сторону. Каждый день все больше солдат жалуется на то, что эти убийцы на них давят одним своим видом. Да к тому же появились жертвы. Рорсарш теряет власть над армией, а когда они узнают, что он собирается сдать наш город темнорожденным…

– Будет уже слишком поздно! – Тарен вновь зашагал по раскаленной крыше. – Если темнорожденные пробьют Врата, все будет кончено. Если считать по количеству доспехов, то их куда больше, чем нас.

Халион помолчал, задумчиво глядя в пространство.

– Значит, нужно действовать сейчас.

Тарен взглянул в лицо брата и заметил знакомую суровую решительность, защищавшую его как доспех.

– Нет, Халион, сейчас рано. Мы же думали, что у нас есть еще несколько лет перед…

– Ты сам сказал, что нельзя медлить. Темнорожденные прямо сейчас маршируют к нашему дому! У тебя есть совы в других городах?! – взволнованно спросил Халион.

– Конечно, но…

– Отправь им послание, Тарен, пусть возвращаются в Карат! Все до единого.

– Другие города тоже нельзя бросать, брат. Каждый день мои люди освобождают рабов. – Тарена обрадовало, что Халионом овладел боевой настрой, но время было совсем не то, на которое они рассчитывали.

– Кто управляет головой, – Халион обвел рукой каратский пейзаж, – управляет и телом! Атакуем быстро, решительно – и захватим дворец! Убьем Рорсарша, низложим маленького императора, и тогда солдаты меня послушают! Они будут сражаться за нас, я точно знаю. У них родители, жены и дети в городе. Темнорожденным они своих семей не отдадут!

Тарен взглянул на город, бывший ему и домом, и тюрьмой. Нападать сейчас на дворец было рискованно: слишком мало бойцов. Да к тому же мысль о том, что придется сражаться с аракешами, делала решение еще более трудным. О сражениях с эльфами он даже думать не хотел. Если все пойдет не так, за одну ночь Дом сов падет, Халиона казнят и все, чем они так усердно занимались много лет, пойдет прахом.

Но если ничего не делать, будет еще хуже: пострадает не только Карат, но и все свободные люди Лириана.

– Собери всех, кто нам по-настоящему сочувствует, – велел Тарен. – А я займусь совами.

Халион улыбнулся.

– Выходит… принимаемся за дело? Начинаем войну?

Тарен не смог улыбнуться в ответ.

– Боюсь, война сама скоро придет к нам, брат, – сказал он, глядя на юг, где посреди Бессмертных гор предвестником ужаса высились Врата Сайлы.

Глава 16. Прощание

Натаниэль взбежал по ступенькам и окунулся в ставший привычным гомон «Кирки», оставив Рейну и Фэйлен медитировать в тишине. Им требовалось время, чтобы наполнить магической энергией кристаллы, украденные из башни Гадаванса. Ограбление получилось громче, чем планировалось, – весь город слышал, как рушится башня. К счастью, им удалось сбежать раньше, чем прибыла городская стража.

Он и прежде слышал о магическом культе Черной руки, но никогда не сталкивался с его адептами, и, судя по рассказу Фэйлен, к лучшему.

К полудню в таверну уже набились и завсегдатаи, и путешественники, пришедшие издалека. Доран и Глэйд, заняв самый дальний стол, рассказывали изумленным выпивохам байки о своих совместных приключениях. Натаниэль огляделся, ища знакомые лица, но после кражи Хадавад и Атария куда-то исчезли – возможно, обсуждали Черную руку. Эшер рассказал, что они предложили помочь добыть кристалл Палдоры и победить Валаниса. Предложение было безрассудное, но Натаниэль не отказался бы от помощи магов. Если только эти маги вернутся…

– Господин Голфри. – Расселл Мэйбери поставил на стойку кружку эля, сверкнув желтыми глазами.

Натаниэль благодарно кивнул и, сев рядом с Эшером, осторожно потянул к себе пенящуюся кружку.

– Для меня пока рановато.

Расселл ничего не сказал и отошел к дальнему концу стойки, обслуживать другого посетителя. Путешествуя, Натаниэль сталкивался с настоящими чудовищами, но от взгляда странных желтых глаз Расселла у него волоски на затылке дыбом вставали.

– Не переживай, – усмехнулся Эшер. – Он так на всех действует.

– Что он такое? – тихо спросил Натаниэль. Он был не новичок – почувствовал странную ауру вокруг Расселла.

– А ты не догадался? – фыркнул Эшер, с трудом сдерживая смех. – Чему они вас там, в Западном Феллионе, учат?

Натаниэль решил не вестись.

– Есть у меня подозрения…

Эшер допил эль и подтащил к себе кружку Натаниэля.

– Расселл, что ты такое? – прошептал он.

Не успел Натаниэль спросить, зачем шептаться, как Расселл Мэйбери вернулся, буравя его взглядом желтых глаз.

– Я – волк, – бросил он и, забрав пустую кружку Эшера, ушел.

Натаниэль попытался удержать лицо, но почувствовал, как безудержно краснеет. Раньше он встречал волков-оборотней только в качестве цели. На три ночи в месяц они становились самыми опасными существами в округе. Да и в человеческой форме страдающие ликантропией отличались склонностью к насилию и вспышкам дикой ярости.

– У него хороший слух… – похвалил Натаниэль, не зная, что еще сказать. – Но как у него получается быть таким…

– Человечным? – помог Эшер. – Несколько лет назад я взял работенку в Келпе. Обычное дело: волк-оборотень утащил тамошнего мясника в лес. Пока шел по следу, полнолуние кончилось, и никакого зверя я не увидел, только Расселла. Он был весь в крови и повеситься пытался. Я тогда подумал: «Ну и отлично, мне-то все равно заплатят». Вот только за ним еще кое-кто охотился. – Эшер посмотрел на Расселла, занятого на другом конце стойки. – Небольшая такая толпа горожан. Решили, что это для него слишком легкая смерть. Рас пытался с ними договориться, умолял позволить ему уйти… Но когда они напали, взыграли волчьи инстинкты. Он их голыми руками раскидал. Остался только я.

– И ты не стал его убивать, – заключил Натаниэль.

– Подумал, что такую бы силищу да на хорошее дело… – Эшер кивнул на кирку с зарубками, висящую на стене. – Пришлось попотеть, но мы все же нашли способы держать его ярость в узде.

– А в полнолуние?

Эшер слизнул пену с верхней губы.

– С полнолунием ничего не поделаешь.

– Вы путешествовали вместе? – удивленно спросил Натаниэль.

– Было дело. Я тут со всеми успел постранствовать. –