лодки, но даже не представлял объёма проблемы. Похоже, стоило оставить в Артуре ещё и треть экипажа, потому что мы и впрямь оказались едва ли не на головах друг у друга. Ну и относительно сомнений по всплытию. Глядя на заставленные переходы, это уже не казалось шуткой. Толстых среди нас нет, но чтобы пройти в свои отсеки, пришлось втягивать животы.

Лодка шла в надводном положении на бензиновых моторах, выставив на постах сигнальщиков, внимательно обозревающих горизонт. Драться нам сейчас реально нечем, так что при первых же признаках обнаружения противника будем нырять и плестись с черепашьей скоростью. Я и Налимов, пользуясь своим служебным положением, находились на мостике в ходовой рубке. Оно, конечно, не май месяц и весьма прохладно, но лучше уж так, потому что теснота в отсеках давила со всех сторон.

За время перехода дважды обнаруживали на горизонте дымы. Приходилось нырять, чтобы избежать ненужной встречи. Но это ерунда, главное, что в Бохайваньском проливе довольно активное судоходство. И сдаётся мне, что суда направляются в Инкоу, порт, активно использующийся для снабжения японской армии. А ведь, пожалуй, нет нужды убегать от Артура слишком далеко, чтобы серьёзно подпортить кровушку самураям.

Глава 14

Кость в горле

Артур встретил нас гулкими разрывами бомбардировки. Причём, судя по вздымающимся султанам земли и столбам воды, наряду с уже привычными шестидюймовками работало и нечто куда более солидное. Полагаю, что те самые пресловутые одиннадцатидюймовые мортиры. Вывод такой напрашивается ещё и из-за видимых разрывов рядом с кораблями…

А нет, вон рванул горячий привет прямо на крышке носовой башни «Полтавы», уж и не знаю, чего там приключится. Следующий прилёт по палубе «Ретвизана». Перепелиная горка уже не способна укрыть от обстрела, уж больно по крутой траектории летят фугасы. Ещё два рядом, и третий опять в «Полтаву». Корабли стоят скученно, и процент попаданий весьма велик.

Ничего удивительного. Сегодня пусть и холодно настолько, что солнце не особо спасает ситуацию, и в тени однозначно не меньше пары градусов мороза, зато ясно. Воздух чистый, звонкий и прозрачный, видимость, как говорится, миллион на миллион. Вот и корректирует огонь висящий в воздухе воздушный шар. У японцев, может, и есть проблемы с водородом, но похоже, не настолько, чтобы совсем не наскрести для корректировки обстрела.

Я не дурак соваться сейчас на внутренний рейд, поэтому наблюдаю за происходящим с внешнего. Помочь ведь всё равно ничем не смогу. По моим прикидкам, работают порядка четырёх шестидюймовок и восьми одиннадцати.

И когда они успели оборудовать для них позиции? Может, и впрямь установили на усиленные железнодорожные платформы. Вообще-то, ничего невозможного, правда, и они должны стрелять вдоль полотна, имея незначительный сектор. Это, конечно, серьёзно ограничивает возможности мортир, но с другой стороны, уж на прокладку-то дополнительных веток железной дороги у них время было.

Обстрел продолжался часа два. Корабли были вынуждены рассредоточиться. Количество попаданий мортир уменьшилось, зато «Полтава» и «Ретвизан» подставились под обстрел морских пушек, тут же получив по одному попаданию. На последнем ещё и пожар начался. Весело, что тут ещё сказать.

Вскоре морские орудия перенесли огонь на Тигровый. Куда именно они били, непонятно, но я явственно слышал разрывы на обратном скате возвышенности полуострова. При этом под ложечкой невольно засосало. Что-то мне подсказывает, что бьют японцы не по Невским мастерским. И Родионов, находившийся на палубе у носового люка, заметно заволновался. Там ведь его закуток-«киностудия» со всеми материалами и оборудованием.

Наконец обстрел завершился, и мы вошли в гавань. Едва миновали Тигровый хвост, как я вскинул бинокль, рассматривая территорию мастерских Горского. Ну что сказать, мои предположения оказались верными, японцы и впрямь бомбардировали именно их. Мортирам туда не дотянуться, что ни говори, это лишняя пара вёрст, а вот морские орудия очень даже отметились.

В поле моего зрения я насчитал одиннадцать воронок. Скорее всего есть ещё, однако никаких видимых разрушений не наблюдается. И это радует. Кстати, нужно озаботиться складом для пороха. Быть может, попроситься на постой в пороховой погреб к артиллеристам шестой или седьмой батареи. Не то прилетит привет от японцев, а три тонны ружейного пороха это куда как серьёзно. Рванёт так, что мало не покажется.

Пожалуй, имеет смысл сходить на приём к генералу Белому. Да и с Кондратенко встретиться не помешает. Динамит и патроны скорее по его части. Взрывчатка для изготовления противопехотных мин, патроны пограничникам. Я слышал, что у них с ручными пулемётами совсем швах. Горский, конечно, производит часть боеприпасов, но маузеровских гильз удаётся сохранить не так уж и много. Так что боекомплект мадсенов едва ли составляет по полторы сотни на ствол. Ружья и картечные патроны соответственно для штурмовиков.

— Пётр Ильич, организуйте, пожалуйста, разгрузку лодки, — приказал я штурману.

— Есть, — коротко ответил тот.

— Андрей Степанович, отправь Казарцева отыскать подполковника Бутусова, пусть передаст ему о том, сколько мы привезли всего для его пограничников, и что часа через три будем на артиллерийской пристани.

— Слушаюсь, ваше благородие, — отозвался боцман.

Раздав указания, я по мосткам направился на берег, всматриваясь в здания на предмет повреждений, которые мог бы не заметить в бинокль. Но, по счастью, в наличии лишь воронки. Не вижу и следов крови, как не наблюдается и излишняя суета. Получается, обстрел прошёл без последствий, что не может не радовать.

— С возвращением, Олег Николаевич, — встретил меня Горский, стоило мне ступить на твёрдую землю.

— Спасибо, Аркадий Петрович. А у вас, я гляжу, обошлось без последствий, только воронки засыпать.

— Спасибо вашей предусмотрительности. Мы, как только первый снаряд в воздухе завыл, объявили тревогу и погнали всех рабочих к ближайшим щелям. Ну и дымогенераторы активировали. Тут всё дымом заволокло, так что кидали самураи снаряды вслепую. Только сдаётся мне, это первая бомбардировка, но не последняя. Теперь житья не дадут.

— А ещё они подтянули-таки свои одиннадцатидюймовые мортиры, — заметил я. И пояснил: — Мы наблюдали бомбардировку с внешнего рейда.

— Понятно. Да, мортиры это уже серьёзно, — вздохнул Горский, но тут же взбодрился. — Как сходили в Чифу?

— Сто девяносто пудов ружейного пороха.

— Вот это дело. Не скажу, что такое количество покроет наши потребности, но и не капля в море.

— Необходимо прямо сейчас договориться с шестой или седьмой батареей, чтобы они приняли наш порох в свои погреба. Иначе мы тут такой бадабум устроим, что и им достанется. Наш погреб против таких фугасов не выстоит. Сто двадцать миллиметров