где-то на пару тысяч миль. Но не вижу ни единой причины, отчего не восполнить ГСМ до максимально возможного, коль скоро такая возможность имеется. Кто знает, когда она подвернётся в следующий раз. Уж в Артуре с этим дела точно обстоят плохо.

— Вы сейчас на лодку? — поинтересовался Тидеман.

— Нет. У меня есть ещё кое-какие дела.

— Понимаю.

Не сомневаюсь, что он и впрямь понимает, так как в курсе относительно моих теневых операций с триадой. Да и могло ли быть иначе, я ведь сюда катался достаточно регулярно. Иное дело, что сам консул к этим делам не касался никаким боком, прекрасно сознавая, какой может быть цена. Впрочем, и у меня с господином Ваном чисто товарно-денежные отношения. Я ведь доставлял взрывчатку не куда-нибудь, а в осаждённую крепость для нужд её обороны. А подобное только приветствуется…

— Здравствуйте, господин Ван.

— Здравствуйте, господин Кошелев. Признаться, вы заставили меня понервничать. У меня скопилось под вас слишком много пороха, динамита и патронов, а покупатель вдруг пропал.

— Мне очень жаль, господин Ван, что случилось все именно так, но ведь в наших изначальных договорённостях учитывалось, что я не смогу вернуться за товаром.

— Я слышал о вашем прибытии на подводной лодке. А что случилось с вашим уникальным катером?

— Увы. Он был, конечно, быстр, но совсем не защищён, а потому сейчас покоится где-то на дне Корейского пролива.

— Надеюсь, все ваши люди живы?

— Хвала Господу, все живы, хотя и не обошлось без ранений.

— И они сейчас с вами?

— Да. Двое из них ожидают в чайной напротив.

— Это хорошо. Верных людей не так много, ещё меньше тех, кто разделил с тобой тяготы военного похода, прикрывал тебя своей грудью и был прикрыт тобой. Верность, скреплённая боевым братством, нерушима. Я где-то вам даже завидую. Потому что рядом со мной таких людей нет.

— Благодарю за высокую оценку, но полагаю, что вы всё же слишком скромны. Впрочем, не стану с вами спорить, потому что в одном я с вами согласен — у меня нет сомнений в том, что мои боевые товарищи пойдут со мной до конца, как и в том, что я отвечу им тем же. И всё же, если вы не против, то я хотел бы вернуться к нашему вопросу.

— Три тонны бездымного пороха, две динамита и тридцать тысяч винтовочных патронов маузер. Вы в состоянии забрать это всё?

— Вне всякого сомнения. Однако погрузку и расчёт, как и прежде, проведём в знакомой тихой бухте.

— Всё, как всегда. Кстати, есть желание сегодня поучаствовать в игре?

— Турнир? Или особый клиент?

— Скажем так, несколько гостей моего дома, слышавших об одном выдающемся русском игроке, которого никто ещё не обыграл, хотели бы лично попробовать его на зуб. По-настоящему серьёзный куш вам не поднять, но кое-что заработать вы сможете.

— А ваш какой интерес? Помнится, вы говорили, что такие, как я, в вашем заведении нежелательны, если только не по специальному предложению.

— Ну, для начала я вам как раз и делаю такое предложение. А так намерений хорошо заработать нет, зато имеется возможность подогреть интерес заядлых игроков. Каждый мнит себя виртуозом и не удовлетворяется ролью второго, желая быть первым.

— А ещё кто-то вас раздражает своей заносчивостью, — отчего-то предположил я.

— Порой бывает полезно кое-кого щёлкнуть по носу, — с весёлым азартом заявил он.

— Что же, я готов преподать урок.

Игра ничем примечательным не отличалась. Да и закончилась относительно быстро, потому как мой основной противник решил рискнуть, имея на руках сильную карту. Вот только мою она перебить не смогла.

Дальше я поиграл для виду часов до четырёх утра, временами проигрывая, чтобы не отбить у гостей господина Вана желание играть в принципе. Но в результате ушёл оттуда, имея на кармане восемь тысяч рублей. Нормально. Хватит команде на карманные расходы. Ну и, как выяснилось, это будет какое-никакое вливание налички во внутренний денежный оборот Артура.

С утра посетил хорошо знакомый мне оружейный магазин, где, по обыкновению, выкупил десяток помповых винчестеров, маузеровские и картечные патроны. Владелец немец обрадовался моему появлению не меньше китайца. Ведь он тоже завёз товар под меня, а оптовый покупатель возьми и пропади.

— Не многовато? — спросил Налимов, наблюдая за тем, как матросы распределяют цинки с патронами.

Я справедливо рассудил, что внутренний объём лучше забить порохом и взрывчаткой, туда же спущу картечные патроны в обычных ящиках. А вот маузеровские в герметичных цинках вполне можно разместить в коробах под запасные торпеды. Ничего с ними не случится. Хотя их и получается под сотню штук, но они без труда там поместятся. Словом, уходить будем загруженными, как мулы.

— Уверяю вас, вы даже не представляете, сколько нам предстоит вывезти. По массе-то вполне нормально получается, но вот по объёму… В отсеках придётся серьёзно потесниться. Боюсь, что даже присесть будет негде, — хмыкнув, заметил я.

— И часто вам приходилось перевозить такое количество взрывчатки и боеприпасов?

— Вообще-то, впервые. «Ноль второй» мог взять на борт порядка сотни пудов. А тут на круг выйдет больше четырёхсот.

— М-да. Грация обожравшейся коровы нам обеспечена. Надеюсь, что у нас всё же получится не пойти на дно, — покачал головой Налимов.

Я без труда уловил в тоне штурмана одобрение. Всё же я не ошибся в нём. Болезненное чувство справедливости отошло на второй план, на первый же выдвинулись любовь к отечеству и желание служить ему верой и правдой, а придётся, так и неправдой.

— Да бросьте, Пётр Ильич. Наш «Скат» с лёгкостью утащит ещё столько же. Вопрос лишь в том, где разместить всё это богатство, — не согласился я.

Из порта вышли за четыре часа до окончания выделенного нам срока. Едва покинув гавань, тут же погрузились на перископную глубину, уходя от возможных наблюдателей. Японцев-то в Чифу в этот раз не было, но нам ведь предстояла насквозь незаконная операция по торговле оружием. Прежде-то закладывали петли, пользуясь высокой скоростью. Теперь же резвости у нас куда как поубавилось.

На месте рандеву всё прошло штатно, без каких-либо трудностей или неожиданностей. В знакомой бухте к нам подошла джонка, и после некоторых мучений мы переместили наш груз на борт «Ската». Я передал деньги, и, ударив по рукам, мы разошлись как в море корабли. Ага.

Ну что сказать. Я, конечно, беспокоился по поводу вместимости