голосом, а присутствием. Михаил Ярецкий видел его глазами, слышал его ушами и иногда поднимал воспоминания, которые Сергей никогда не переживал.

Сейчас пришла новая память.

Тот же золотой шнур.

Военный офицер возле мастерской.

Шестилетний Михаил лежит на столе после испытания.

Александр спорит с человеком в сером плаще.

— Вы получили рисунок. Больше сына не отдам.

— Проект финансируется управлением.

— Источник принадлежит Ярецким.

— Пока вы платите долг.

Память оборвалась.

— Знаешь поручика? — мысленно спросил Сергей.

— Нет.

— Форму?

— Военно-техническая охрана. Отец их ненавидел.

— Но работал с ними.

— Он много с кем работал.

Воронцов подошёл к двери.

— Никому не показывать книгу без моего приказа.

— Вас могут отстранить, — сказал Михаил.

— Уже должны были.

— Тогда приказ ничего не значит.

— Поэтому я и говорю его вам. Вы любите выполнять те, которые ничего не значат.

Следователь вышел на площадку.

Поручик поднялся в вагон.

— Григорий Алексеевич Воронцов?

— Пока да.

— На основании распоряжения губернского Военно-технического управления объект сорок восемь, все обнаруженные материалы и задержанные лица переходят под особую юрисдикцию.

— Распоряжение.

Поручик предъявил документ.

Печать настоящая.

Подпись генерал-майора Суханова.

Время регистрации:

три часа назад.

До открытия чёрной книги.

— Управление удивительно быстро узнало, какие материалы мы обнаружим, — сказал Воронцов.

— Не обязан отвечать.

— Тогда не обязан передавать.

Поручик протянул второй документ.

— Вы отстранены от расследования.

Воронцов прочитал.

Основания:

превышение полномочий;

нарушение режима секретности;

незаконная передача опасного оборудования гражданским;

самовольное проникновение на закрытый объект;

сокрытие лица, представляющего угрозу государству.

Последний пункт относился к Михаилу.

— Кто подписал? — спросил Воронцов.

— Губернский прокурор.

— Он ночью находился в городе?

— Не знаю.

— Приказ зарегистрирован до моего проникновения на объект.

Поручик не ответил.

— Значит, его подготовили заранее.

— Сдайте оружие и материалы.

Воронцов отдал документ Нине.

— Прочитайте время.

Она прочитала.

Серебряков у окна тихо сказал:

— Протокол перехвата.

— Что? — спросил Михаил.

— Если объект сорок восемь раскрывался без разрешения, заранее подготовленный пакет активировали автоматически. Любую следственную группу отстраняли. Материалы забирали военные.

— Кто придумал?

— Отец Воронцова.

Следователь услышал.

— Повторите.

— Алексей Петрович составил первый протокол секретности.

— Почему?

— После гибели шести испытателей. Он считал, что проект нельзя выносить в открытый суд: военные заберут результаты, а участников оправдают государственной необходимостью.

— Поэтому решил скрыть убийства?

— Решил собрать доказательства до момента, когда их невозможно будет уничтожить.

— И собрал?

— Не успел. Погиб через месяц.

— В официальном отчёте — болезнь сердца.

— В отчётах объекта тоже.

Поручик постучал рукоятью по двери.

— Время истекло.

Воронцов вышел.

— Книгу вам не передадут.

— Тогда мы проведём обыск.

— Попробуйте.

Солдаты подняли оружие.

На дальнем пути появилась ещё одна дрезина.

Не военная.

Лакированная, закрытая, с заводским гербом.

Из неё вышел Аркадий Владиславович Верейский.

Он был одет в серый дорожный плащ и выглядел так, словно прибыл не на вооружённый перехват, а на заседание правления.

— Поручик, — сказал он. — Не стреляйте в наследника.

— Господин Верейский, операция находится под командованием управления.

— Переносной накопитель на вашей платформе изготовлен моим заводом. Он потеряет стабилизацию, если выстрелит по совмещённому контуру.

— Откуда вы знаете, что совмещение произошло?

Верейский посмотрел на Михаила.

— Потому что он стоит.

— Очень точная диагностика, — сказал Сергей.

— Для предыдущих случаев достаточная.

Внутренний Михаил отозвался холодной ненавистью.

— Он был на первом испытании.

— Знаю.

Верейский услышал только паузу, но догадался.

— Михаил тоже здесь?

Варвара встала между ним и братом.

— Не произносите его имя.

— Почему?

— Потому что не разрешаю.

— Вы всегда были самой здравой из детей Александра.

— Тогда послушайтесь.

— Не могу.

Верейский снял перчатку.

На его ладони находился старый ожог в форме трёх точек.

— Этот знак — не метка Берестова. Это знак проекта вашего отца.

— Берестов ставил его на устройства.

— После смерти Александра он присвоил систему.

— Отец жив, — сказала Варвара.

Верейский посмотрел на неё.

— Кто сообщил?

— Телеграф.

— Тогда вы не знаете, что именно живо.

— Объясните.

— Нижний источник сохраняет рисунки. Иногда годами. Иногда поколениями. То, что отвечает именем человека, может быть им, записью или устройством, научившимся использовать его голос.

— Удобное объяснение для человека, который хочет забрать книгу.

— Я хочу не допустить открытия источника.

— Военные уже едут к нему, — сказал Воронцов.

— Не по моему приказу.

— Но вы приехали вместе.

— Потому что их приказ невозможно отменить. Только опередить.

Поручик шагнул между ними.

— Разговор окончен. Открыть вагон.

Двое солдат подошли к двери.

Игнат поднялся.

Варвара попыталась удержать.

— У вас рёбра.

— Они не знают.

— Теперь знают.

Мастер взял молоток.

Нина спрятала револьвер за остатками измерительного моста.

Зорич смотрел на стрелочный рычаг возле кабины.

Михаил видел, как каждый готовится сделать что-то неправильное одновременно.

— Стойте, — сказал он.

Все посмотрели.

— Поручик, вы хотите книгу?

— Да.

— Подойдите и возьмите.

Воронцов нахмурился.

— Михаил Александрович…

— Она запечатана. Пусть оформит передачу