Не упрощало задачу и то, что в реке было немало ям и неровностей. Какие-то камни вылезали едва ли не на поверхность, а другие лежали в естественных углублениях. Здесь можно было легко поскользнуться и навернуться.

Искупаться в ледяной воде я категорически не желал. Учитывая состояние моего организма, я не удивлюсь, если после таких водных процедур я тут же слягу с простудой.

Раз зашла речь о простуде… старик Елисей вызвался идти в дубраву вместе с нами. Реку он преодолевал босиком, закатив штаны выше колена, и с довольным донельзя выражением лица. На спине травник тащил деревянный короб. Как он сказал «на всякий случай». Пока крестьяне плевались, шипели и морщились от холодной воды, Елисей широко улыбался. Даже пару раз останавливался, чтобы набрать воды в ладони и плеснуть себе на лицо.

— Ух, лепота! — приговаривал он под возмущенные взгляды рабочих.

— Елисей, старый ты черт, хватит паясничать! — возмущался Голубцов. — От одного твоего вида у меня ноги немеют!

— Ничего ты, Никита, не понимаешь! Такая вода идеальна для закалки тела! — смеялся травник.

— Ты, поди, до своих лет дожил только потому, что болезни к тебе приходят, смотрят и понимают, что хуже уже не сделают!

— Может и так! Ха-ха-ха! — зашёлся в лающем смехе травник.

— Я смотрю эти двое старые знакомые, да? — поинтересовался я у Ростислава, шагавшего рядом.

— Кто? Елисей и староста? — парень чуть не поскользнулся на мокром камне. — О, они собачатся с самого первого дня, как познакомились. Да только ты ещё попробуй задень этого травника — ему всё как с гуся вода! Что слова, что болезни!

— Удивительно, — не мог не покачать я головой.

— Удивительного тут как раз ничего нет, — вздохнул Ростислав. Заметив мой интерес, он пояснил:

— У старого травника в предках был друид, — понизил тон охотник. — Елисей сам как-то рассказывал.

— И ты в это поверил? — удивился я. Друид в предках? Это, что, из разряда «вы знаете кто мой папа»?

— А чего тут не поверить? — насупился Ростислав, видя мой скепсис. — В княжествах все знают, что у древолюбов и их потомков отменное здоровье от рождения. Их не берут никакие яды и болезни. Говорят, так сама мать природа наградила своих защитников. Елисею сколько? За семьдесят годков уже. Он должен едва плестись в конце колонны и ворчать на больную спину. Но нет, старый хрыч по лесу носится лучше меня! А я по чащам хожу с самых пелёнок!

Хотел бы я сказать, что всё это звучало, как какая-то сказка или деревенская байка, но… я ведь сам теперь своего рода маг. Так разве удивительно, что в моей деревне затесался отпрыск друида?

На всякий случай я все же проверил Статус Ростислава, желая убедиться, заливал он мне сейчас с три короба или же говорил правду.

Имя: Ростислав Лаев

Отношение: возмущение

Мда, дела… Статус парня утверждал, что он мне не врал. Или, как минимум, искренне верил в то, что говорил.

Я снова посмотрел на бодрого донельзя Елисея, который чуть ли не вприпрыжку преодолевал брод. Отпрыск друида, да? Интересно, он в травники пошел, потому что ему что-то перепало от своих предков или же просто из-за наличия предрасположенности?

Столько вопросов, столько пробелов…

И всё это необходимо изучить внимательнейшим образом. Ведь если у меня в деревне окажется настоящий друид или даже его подобие… ух, что начнется тогда!

Может и не надо будет даже дубы рубить! Друид сам уговорит деревья к нам прийти на склад. Я не смог сдержать улыбку, представив эту абсурдную картину. Так и вижу, как деревья возьмут и точно энты из «Властелина колец» перейдут реку вброд. Только не для того, чтобы дать леща Саруману и его армии, а добровольно стать моей добычей.

Эх, мечты-мечты.

* * *

Отмеченная мною дубрава встретила нас умиротворяющим шелестом листвы и тихим покачиванием ветвей. И никаких вам мутантов.

— Красивое место, — произнес Елисей, сделав вдох полной грудью, и я был с ним совершенно согласен.

Впрочем, мы не для любования пейзажами сюда пришли.

— Господин Голубцов, — обратился я к старосте, — приступайте к работе.

— Конечно, господин Стратег, — склонил голову мужчина, поворачиваясь к крестьянам. — Итак, народ, пришла пора браться за работу! Вам повезло, сегодня мы не будем пахать до темноты, но это ещё не значит, что можно пинать балду! Если замечу, что кто-то хренью страдает, то я самолично его сопровожу пинками до деревни! А там ещё и без ужина оставлю! Всё всем ясно?

— Да! — ответили ему лесорубы.

Что ни говори, а старостой Голубцов стал не за красивые глаза. Он умел себя поставить и знал, как следовало себя вести. Вот и сейчас никто не пытался возражать или оспаривать его слова.

Я смотрел за происходящим со стороны и мотал на ус. Пока что всё выглядело вполне знакомо и понятно. Поменялись разве что декорации, но люди оставались всё такими же людьми. Единственное, нужно было делать скидку на отсутствие профильного образования, но, будем честны, я порой работал и с такими кадрами, что, казалось, десятилетний ребенок и то понятливый будет.

Голубцов разделил крестьян на две группы — одна занималась рубкой непосредственно дуба, а вторая взялась за деревья полегче. Зачем? Всё для того, чтобы на обратном пути мы не попадали от истощения.

Тащить тяжелый дуб весом в несколько сотен килограмм, хоть и силой в пятнадцать человек — это вам не хухры-мухры. Ладно бы ещё расстояние было небольшим, но до той же реки нам предстояло преодолеть два километра по пересеченной местности. Тут никакой выносливости не хватит. Будь у нас в наличии даже самая дряхлая лошадь, этот момент не являлся бы такой проблемой.

Но в том-то и беда — в деревне Дальняя не имелось ни одного тяглового животного: ни лошадей, ни быков, ни даже ослика.

В нашем распоряжении был лишь ручной труд. И всем нам, в том числе и мне, придется изображать бурлаков на Волге, чтобы дотащить гадское бревно до поселения. Кажется, в прошлой жизни я всё ворчал, что времени не было для того, чтобы пойти в зал и потягать железо? Зато теперь хватит фронта работ на месяцы вперёд.

Но вернёмся к разделению лесорубов. Первая группа займётся непосредственно рубкой дуба, удалением ветвей, сучков и так далее. В общем, мы будем готовить