и безразличие чуть ли не хуже колкости и яда. Кларк, до чего же правильно ты поступил, решив уехать подальше от этих людей. Нужно обладать огромным мужеством, чтобы сбежать от тех, кто должен был любить и оберегать тебя, но вместо этого исправно делал обратное. Нужно иметь смелось, чтобы оборвать внутри себя все надежды, оставить к таким людям любовь и сорваться от них в неизвестность. Это трудно, но неизбежно, чтобы исцелиться от их яда. Кларк, раз ты сделал это, то ты не безнадежен. Ты уже не один из них. Я помогу тебе. Обещаю.

Сегодня я так и не увидела еще более хладнокровного брата, самого старшего, Коула. Я искала его среди собравшихся, высматривала среди тех, кто стоял у гроба. Кто-то здоровался со мной, мы вежливо выражали друг другу соболезнования, но я так и не увидела того, кто был бы хоть чуть-чуть похож на Кларка с Ноэлом, на их мать или отца. Того, кто завел бы с кем-то из них более близкую беседу. Может, Коул вообще не приехал? Может, он будет на похоронах завтра? Впрочем, то, что его сегодня нет, только к лучшему.

После церемонии прощания, когда были произнесены разрывающие сердце и душу речи, приглашенные стали медленно расходиться. Мы тоже задерживаться не собирались, но Кларк решил ненадолго остаться, чтобы поддержать Оливию. Бедняжка, похоже, вообще проходила все это впервые и не была до этого ни на церемонии прощания, ни на похоронах. Бедная девочка. Столкнуться со всем этим, хороня отца, – ужасный удар судьбы.

Мы были в той же просторнейшей гостиной с Оливией и ее мамой, когда вошел отец Кларка. Он взял бокал, опять налил себе виски и заговорил, смотря на сына:

– Покойничек наш тоже так думал. Что вот-вот дела компании пойдут в гору, он женится и все будет прекрасно. А потом настал обвал экономики и затяжная рецессия[13]. Вездесущий крах. Эквилибристика на грани с банкротством. Бесконечные проблемы и риски. Женщина его мечты ушла сразу же.

Отец Кларка не стесняется говорить все это прямо при жене и дочери мистера Брукхилла. Оливия закрыла лицо руками, мама обняла ее и стала гладить по голове. У меня сжалось сердце. Боже, как же мисс и миссис Брукхилл, наверное, мечтают, чтобы эти бесконечно длинные два дня прощания и похорон скорее закончились и все посторонние их горю люди отсюда уехали.

К сожалению, отец Кларка сказанным не ограничился:

– Из-за собственной глупости и веры в удачу твой любимый дядя потерял очень многое. Он терял деньги миллионами. Будь у него меньше ветра в голове, его состояние оценивалось бы минимум в десять раз больше ко дню его смерти. Я всегда говорил ему, что он идиот, но он никогда меня не слушал. И где он теперь?

– Знаете, мистер Клайберн, – я снова открываю рот и не боюсь прослыть беспардонной, – мистер Брукхилл, как бы вы его ни порицали, смог вложить особую философию в своих подчиненных. В Кларка, например. Для меня честь работать под руководством такого молодого, но грамотного специалиста. Благодаря ему каждый в нашем департаменте чувствует, что он не просто робот для качки денег, а личность, в которой заинтересованы. Только не подумайте, Кларк нам спуску не дает, мы пашем как проклятые! Но я еще не видела начальника, который с такой отдачей стал бы помогать самому обычному клерку, у которого только-только закончился испытательный срок, с проектом и до полуночи сидеть с ним и исправлять ошибки. Я нигде не видела таких боссов и никогда о них не слышала. Может, это то, что напрочь противоречит вашей картине мира, и такое поведение кажется вам глупым, но Кларк делает нечто большее, чем зарабатывает деньги. Он позволяет людям чувствовать себя важными, нужными, полезными, уверенными, умелыми и незаменимыми. Я проработала в этой компании полжизни и проработаю еще столько же. Кларк делает не просто деньги, он делает людей – людьми. И всему этому его научил мистер Брукхилл. Тот человек, на чьи похороны завтра приедет половина деловой Америки, и на лице каждого скорбящего вы увидите благодарность, сокрушенность и признательность. Внимательно посмотрите на эти лица завтра, ведь это все то, чего не будет на лицах тех, кто станет скорбеть о вас. Кларченок, мы уходим, у нас через тридцать минут созвон с офисом, ты просил напомнить, – на ходу сочиняю я.

– Да, спасибо.

Кларк еще раз обнимает мисс и миссис Брукхилл, и мы выходим на улицу.

Я пытаюсь отдышаться. Не знаю почему, но в окружении отца Кларка, да и его матери и брата, вдыхать воздух становилось все труднее. Будто они своими словами, взглядами и ухмылками высасывали жизнь. Я упираюсь руками в колени, будто бежала марафон, и жадно дышу ртом.

– Кларк, я надеюсь, ты меня не убьешь за то, что я наговорила твоим родственникам? Ладно, можешь убить, только не увольняй.

– Ты шутишь? Никто бы из нашей семьи не посмел сказать такое моему отцу. Никогда. А те, кто с ним работает, молчат и терпят годами, боясь потерять место под солнцем или важный контракт. Иногда порывались высказывать нечто подобное его любовницы, но почти сразу они выбрасывались за дверь. Иногда даже голыми. Ты совершила то, о чем мечтали многие. Ты вернула ему его спесь.

И тут Кларк делает то, чего я вообще не ожидала. Он протягивает мне для пожатия руку. Я тяну ему ладонь, и он сжимает ее крепко, без скидок на то, что я женщина.

* * *

Мы вернулись в отель. И так как сумки мы бросили в одном номере, я почему-то решила, что он будет моим. Ну не мне же таскаться по отелю с чемоданом, да и еще и в столь поздний час? Как только мы зашли, Кларк поспешил достать ноутбук, с ним он сел в кресло и принялся что-то печатать. Это ведь трудяга Кларк. Наверное, отвечает на письма настоящей суки-директора. Или своей невесте, если она все-таки существует.

– Я в душ.

Кларк только молча кивает, не отрываясь от экрана. Как же быстро он печатает. Мне кажется, по слову в секунду.

В душе я скидываю с себя всю одежду и с нетерпением предвкушаю, как стану снимать тонну макияжа. Залезаю в душ, делаю воду потеплее и наношу предоставленное отелем косметическое средство на волосы. Пахнет просто волшебно. Кажется, ваниль, кокос и что-то еще более яркое. Не могу разобрать, что именно, но как же мне нравится этот запах.

Моюсь я долго. Это ароматное чудо-средство густой белой