проронила ни слова, но на её губах появилась едва заметная удовлетворённая улыбка. Через какое-то время она всё-таки заговорила, но лишь с тем, чтоб, взглянув на Марка, произнести:

— Ваше сиятельство, могу ли я просить вас проводить нас с моим внуком до Рекамье, где нас ждут верные слуги и охрана?

— Конечно, ваша светлость, — учтиво кивнул он. — Обеспечить вашу безопасность — мой долг.

— А разве не ваш долг немедля отправиться с докладом к королю? — подал голос де Шамбле. — Я и сам могу проводить мадам и её внука в Рекамье!

— Вряд ли это уместно, — баронесса бросила на него холодный взгляд. — Я больше доверяю его сиятельству, чем вам!

— Вот как? — усмехнулся он. — Вы доверяете тому, кто повинен в гибели вашего единственного сына? А может, его смерть была вам на руку, ведь вы на долгие десять лет получили в полное распоряжение богатство и земли де Роше!

— Думайте, что говорите, — прервал его Марк.

— Я лишь задался вопросом, почему уважаемая дама так доверяет убийце своего отпрыска?

— Я смотрю, вы повышаете ставки, называя меня убийцей? — с угрозой взглянув на барона, произнёс он.

— А разве это не так? — неожиданно раздался откуда-то сверху глухой, словно идущий из могилы голос. — Барон де Сегюр, я обвиняю тебя в моей смерти!

Обернувшись, Марк увидел на лестнице чёрную фигуру в рыцарских, поблескивающих узорами доспехах. Призрак стоял, указывая на него рукой в латной перчатке.

— Да неужели? — усмехнулся Марк, поднимаясь, и вышел из-за стола. — Выходит, ты явился сюда лишь затем, чтоб отомстить мне за предательство? Что ж, вот он я! И что ты сделаешь? Сразишь меня молнией, затащишь в преисподнюю или вызовешь на поединок? Что молчишь? Обвиняя меня, ты лишь подтверждаешь мою догадку о том, что ты — не Ив де Роше, потому что ему не в чем было винить меня. А значит, твои обвинения — лишь злобная клевета! Я, Марк, барон де Сегюр, требую удовлетворения за нанесённое мне оскорбление и вызываю тебя на поединок, даже если ты так и не осмелишься сказать мне, кто ты на самом деле!

И он решительно направился к лестнице, а чёрный рыцарь, заметив это, взбежал по ступеням наверх.

— Куда ж ты, друг мой? — следуя за ним, крикнул Марк. — Не хочешь рассказать нам всем, что ты знаешь о смерти барона де Роше? Может, у тебя есть доказательства моей вины, или ты знаешь кого-то, кто может подтвердить эти нелепые обвинения?

Марк уже чувствовал, как в его душе закипает тот же отчаянный гнев и обида, охватившие его вскоре после гибели Ива де Роше. Он вспомнил перешёптывания за спиной, косые и даже осуждающие взгляды и собственную бессильную ярость из-за того, что не мог ничего с этим поделать. Он готов был с мечом в руках защищать свою честь и метался в поисках правды, которая очистила бы его имя, но это было всё равно что кидаться в атаку на полчища ускользающих теней. Перед ним не было врага, с которым он мог бы сразиться, не было клеветника, которому он мог бы заткнуть рот. И не было ни единой возможности что-то кому-то доказать, потому что он так и не выяснил, что тогда произошло на самом деле.

Взбегая по лестнице, он услышал, как наверху хлопнула дверь и, очутившись в маленькой гостиной, бросился к той, что была прямо перед ним. Однако распахнув её, он оказался в просторной и полупустой комнате хозяйки замка. Из открытой двери сбоку виднелся свет. Пройдя туда, он увидел лишь тело Беатрикс де Фурже, которое лежало на широкой кровати со сложенными руками. Он подошёл и заглянул за опущенный задний полог балдахина. Там было пусто.

— Марк! — услышал он где-то позади голос Джин Хо и вернулся назад.

Лис уже стоял возле другой двери, а по лестнице грохотали торопливые шаги де Шамбле и его рыцарей. Марк кивнул другу и распахнул дверь. Это была комната Алана, просторная и богато отделанная, но в ней царил обычный для юноши беспорядок. На креслах лежала брошенная одежда, стол был завален книгами и рукописями, а в углу виднелся деревянный сундук, на котором поблескивало игрушечное оружие и необычная кукла — рыцарь в боевом доспехе с подвижными конечностями на шарнирах. Окинув помещение быстрым взглядом, Марк убедился, что здесь никого нет, но заметил в глубине ещё одну дверь и направился было туда, однако, его остановил крик де Шамбле:

— В чём дело, де Сегюр? Правда жжёт вам уши? Вы готовы стереть в порошок любого, кто укажет на ваш грех? Ведь этот призрак изрёк истину, и вот вы уже, забыв обо всём, гонитесь за ним, лишь бы заставить его замолчать!

— Заткнитесь де Шамбле! — рявкнул Марк, обернувшись. — Я не обязан отчитываться перед вами в мотивах моих действий, как и оправдываться за свои деяния!

— А передо мной! — звенящим голосом крикнул вбежавший следом Алан. Его взгляд тоже пылал яростью, и Марк словно снова увидел перед собой Чёрного барона воплоти. — Передо мной вы не желаете оправдаться за смерть моего отца?

Марк замер и какое-то время смотрел на него, а потом тяжело вздохнул.

— Перед вами, ваша светлость, барон де Роше, я действительно должен оправдаться. И я честно скажу вам, что не повинен в смерти вашего отца.

— И вы можете доказать это? — встрял де Шамбле.

Марк ответил ему мрачным взглядом, а потом снова посмотрел на мальчика.

— Это сложно, но я попытаюсь. Судите сами, мы оба, я и ваш отец, были на заседании штаба в ставке короля, когда его величество отправил меня в Ремьен с приказом взять и удерживать этот замок до прихода подкрепления. Крылатую конницу барона де Роше он послал в Моле. Когда барон де Роше получил приказ срочно отправиться под Монтеньи на встречу со мной, я находился в осаждённом Ремьене. Тот приказ был полным абсурдом, потому что король прекрасно знал, что я нахожусь в другом месте и не могу встретить там вашего отца. Иначе зачем ему было пару дней спустя присылать другой приказ о выступлении его отряда под Фонтен в подкрепление барону Аллару, а Аллара вслед за этим отправлять на выручку мне? К тому же я не просто не получал приказ отправиться на встречу Крылатой коннице под