Стресс, живший со мной на протяжении последних нескольких дней, дал о себе знать, и я тут же радостно полетела с горы вниз, решив, что раз сгорел сарай, то можно и хату поджечь… Наверное, именно поэтому я вместо того, чтобы искать способы лечения Жона, радостно ударилась в крайность и решила завести еще мужа, отношение к которому у меня слишком неоднозначно.

Прикусила губу, пряча нос в густой шерсти затарахтевшего животного. Почему я не дома, где все понятно и просто, зачем меня закинуло именно сюда?!

К моим ногам до кучи прижался еще и Уголек. Я слабо улыбнулась, ощущая, как сердце сжимается от поддержки животин. Еще только попугайчика не хватает для полной коллекции. Вот зря я, что ли, всю жизнь избегала именно этих трех видов домашних питомцев? Да у меня даже на хомячков аллергии не было, а вот стоит хоть издалека увидеть котяру — все. Слюни, сопли и прочие прелести аллергика.

— Я могу ему помочь, — грустно улыбнулся Оринель, наконец перестав что-то там рассматривать в безмятежном лице своего друга, — но, думаю, лучше это сделать вечером, после бала.

— Почему? — тут же встрепенулась, подозрительно глядя на мужчину.

Я ему до сих пор не доверяла, несмотря ни на что!

— Потому что если я поделюсь своей сущностью в достаточной для его пробуждения мере, то вероятнее и сам окажусь в подобном состоянии. Мне нужно будет время на восстановление.

Задумалась. Кажется, он уже говорил что-то про «деление сущностью».

— А может быть, я могу помочь? — уточнила. — Я ведь теперь вроде как дракон, и все такое…

Понятия не имею, конечно, что с этим делать и как это должно проявляться, но если надо…

— Нет! — Рин решительно мотнул головой, словно отгоняя от себя что-то. — Ты слишком молода как дракон и пока что не способна совершить подобное. Плюс последствия… Не думаю, что тебе они нужны.

— О чем ты? — нахмурилась. — Ты говорил, что уже делился со мной этой самой сутью, вроде жив и здоров… Или есть что-то иное? — подозрительно прищурилась.

— Есть. Обычно своей сутью делятся лишь с любимыми, Валерия. И на это есть причины.

— Какие? — мне хотелось знать все.

— После того, как дракон делится с кем-то своей сущностью, то становится зависим от него, — вздохнул Оринель устало, поглядывая на меня слегка опасливо.

Я же сделала стойку.

— Что значит зависит?! Хочешь сказать, что ты и Джонель как-то теперь зависите от меня?

— Да, — кивнул мужчина. — В тебе часть моего дракона, и это означает, что твоя смерть повлечет и мою смерть тоже. Твоя боль будет моей болью. Это цена, которую невозможно отменить.

Удивленно вскинула брови. Он сейчас серьезно? Сильнее прижала кота к груди, почесав его за ухом, чтобы мурлыкал еще активнее.

— То есть ты в самом деле не желал мне смерти тогда, в пещере? — лихорадочно начала размышлять.

Черноволосый дракон печально усмехнулся.

— Я же уже объяснял — нет. Это просто было частью плана, и только. Более того, мне самому было безумно плохо тогда, когда тебя лихорадило. Это… странно ощущается на самом деле. Чувства были не мои, но я их улавливал.

Хм. Я погладила Уголька по голове. Допустим. Только допустим, что все так. Но что мне теперь делать с этим знанием?

— Свадьба с Джонелем тоже была частью плана? — уточнила, анализируя все с учетом новой информации.

— Да. Мы планировали это. Он так хотел семью, что, когда осознал отсутствие у тебя отвращения при виде его настоящего облика, попросил меня позволить ему это. И я… Я тогда еще не понял до конца, что и сам влюбился, и согласился.

— А когда осознал? — заинтересовалась.

— После пещеры. Я вернулся домой и… три дня не мог найти себе места, мечась по комнатам, — грустно улыбнулся дракон, почему-то отводя взгляд, словно было что-то особенно интересное за окном этой небольшой комнаты, кроме стоящего напротив домика с резными ставнями, больше похожего на терем, только сделанного из камня. — И не сразу понял, что моя повышенная эмоциональность связана с тем, что я наконец нашел ту самую. Поначалу эмоций и вовсе не было, только потом, когда мы ехали в той телеге, я уже начал что-то понимать. Но списал все на волнение и то, что я скорее ощущаю твои эмоции после передачи части своей сути. А потом… потом уже было слишком поздно что-то менять.

Мы помолчали. Не знаю, как для него, а для меня эта откровенность меняла все. И неожиданно захотелось понять его до конца, увидеть его жизнь подобным же образом, как я видела жизнь Джонеля, но… Мы не в храме. И было даже жаль.

Возможно, мне бы пошло на пользу лучше узнать этого мужчину. Зря пыталась от него отгородиться, но все же чувствам не прикажешь. И если в Джонеля я уже потихоньку влюблялась, потому что знала его прошлое, то Оринель…

— А в вашем мире допустимо многомужество? — задумалась.

В целом, меня никто не остановил, никаких меток на теле не стоит, да и никто не говорил, что здесь все скучно и прозаично — это я сама себе придумала. Хотя да, мужчины же просили выбрать одного… Но а вдруг?

Рин хмыкнул, поворачиваясь ко мне.

— Среди простых драконов подобного нет. Мы собственники, и я не знаю, что должно произойти, чтобы это изменилось и кто-то решился делить своего супруга или супругу с кем-то еще. А вот среди правящей ветви иногда случалось, — протянул он, впиваясь в меня взглядом, словно бы пытаясь понять, о чем думаю. — Впрочем, теперь я знаю, что должно произойти, чтобы быть готовым делить свою женщину с кем-то еще, — закончил он со смешком, продолжая пристально меня разглядывать. — И я против расторжения брака, Валерия. Как бы там ни было, но мы с Джонелем приспособимся. Наверное, даже хорошо, что он сейчас в отключке и позволил этому случиться, а потом я поделюсь с ним своей сутью, как сделал с тобой. Тогда ревность с моей стороны вовсе уйдет, ведь нельзя же ревновать свою руку или ногу.

— А если ревновать будет он? — уточнила.

— А я не намерен играть по правилам, — взгляд мужчины на мгновение стал опасным. — Я заберу часть его сути также, как и отдам свою. Он не будет ревновать.

Я отвела взгляд. Что ж. Заварила кашу, теперь предстоит расхлебывать!

— Слушай… а ты не знаешь, как найти своего сверха? — Понятия не имею, зачем он мне, зачем вообще они нужны, но безумно хотелось просто перевести тему. Не хочу я сейчас