самого элементарного вопроса — где и когда ты видел свою подружку в последний раз?

— Утром! — Поспешно выпалил фамильяр. — Она была на месте. Я еще подумал, что с этим новым зверенышем на заказ — с собачонкой, надо держать ухо востро. Не помешает спрятать мою прелесть в...

Хранитель вдруг замер и начал растворяться в воздухе.

— Эй! Ты куда? — растерялась я.

— Минутку, кое-что проверю.

— И что это было? — спросила я у Джастина.

Тот пожал плечами.

— Узнаем через минуту.

Мы успели дойти до дома, когда двери распахнулись навстречу. В воздухе плыла кошачья улыбка, а под ней семенила маленькими лапками собачка, предназначенная для тетушки Ричарда.

— Вот, забирайте, — коротко распорядился Дейс. — И чтобы я ее тут больше видел. Наверняка, заказчик уже заждался.

— Это она утащила твою мышь? — догадалась я.

— Какую мышь? — натурально удивилась эта синяя морда.

— Пропавшую.

Я начинала потихоньку закипать. Джастин довольно хихикал.

— О чем ты, Лисетт? Не понимаю. Вот фамильяр, он готов, забирайте.

— Дейс! Не пудри нам мозги.

— Все в порядке с мышью. Уберите собачонку из дому! У меня от нее провалы в памяти, голова болит и мыши теряются.

— Погоди-ка. То есть ты ее спрятал и сам забыл, куда?

— Лисетт, вот обязательно придираться к словам? — Дейс возмущенно зафыркал. — Забыл, украли... Какая разница? Главное, отдавай своему капитану этого монстра. Тогда моя прелесть будет в безопасности.

Договаривал кот, уже почти полностью испарившись. С последним звуком убрал даже чеширскую улыбку.

— И как это называется? — спросила я в пустоту.

— Фирменный характер хранителей, — Джастин наклонился к собачонке и подхватил на руки. Лицо его само собой расплылось в улыбке. — Пойдешь со мной, гроза плюшевых мышей?

Песик с готовностью завертел хвостом и без спроса облизал месье капитану нос.

Джастин окончательно растаял:

— Согласен считать, что это «Да».

Он засунул фамильяра за пазуху, почесал пальцем между ушей.

— Осталось выяснить, сколько это страшный зверь стоит.

— Ой! Сейчас. Все время забываю про цену.

Я раскрыла каталог и дотронулась уголком страницы до мохнатого ушка. Пробежала глазами по проявившимся строчкам. Озвучила вслух:

— Шестьдесят пять солеров.

Хлопнула себя по лбу.

— Погоди, еще же воды надо налить!

И бросилась со всех ног вглубь парка.

— Лисетт! — Крикнул вдогонку Джанстин. — Ты куда? Не проще приказать кому-нибудь из обезьян? Вон у тебя их сколько без дела шатается.

* * *

Я говорила, что в прежнем мире моя работа была сущим дурдомом? Что, правда? Я погорячилась. Раньше у меня была спокойная, размеренная жизнь.

Сейчас же каждый день напоминал безумную чехарду. Скучать было некогда.

Следующее утро началось с явления Макса. И ладно бы одного. К этому чуду природы я уже почти привыкла. Но за спиной у него маячила невзрачная, бледная, как моль на диете, девица, с глупой физиономией и шикарной россыпью прыщей.

Мой верный рыцарь притащил деву прямо на кухню, с довольным лицом выдвинул вперед и возвестил:

— Знакомься, Лисетт! Это твоя горничная.

На радостях я едва не подавилась чаем. Дождалась, пока напиток попадет по назначению и переспросила:

— Кто?

— Горничная...

Радость парня немного поутихла. Он оглядел девицу, пытаясь уразуметь, что не так. Никаких недочетов не нашел и бодро продолжил:

— Ее зовут Мария Антуанетта.

— Как?

В этот раз чай таки попал не туда. Макс с готовностью подскочил и принялся настукивать меня по спине, вопрошая между делом:

— Что не так, Лисетт? Ты же говорила, что тебе нужна помощь. Вот! Я привел.

Он оторвался от спасения меня и указал рукой на тезку французской королевы. Мария Антуанетта флегматично смотрела в одну точку. В глазах ее не было ни намека на интерес.

Я от греха подальше отставила чашку в сторону. Стало безумно интересно, за чей счет гуляем.

— Я правильно понимаю, — надеюсь мой голос прозвучал внушительно, — раз ты ее нанял, то за работу ей будешь платить тоже ты?

Макс растерялся, взгляд его заметался и остановился на чем-то жутко нужном в пустом углу.

— Но, Лисетт, я... Вот...

Горе-рыцарь окончательно замолк.

— Угу, — я откинулась на спинку кресла, скрестила на груди руки, — то есть я попросила тебя о помощи, в ты вместо того, что помочь мне своими руками, нашел прислугу, работа которой должна оплачиваться из моего кошелька?

— Да!

Удивительно, но парня в моих словах ничего не смутило. Он воодушевленно продолжил:

— Тем более все так удачно сложилось. Матушка отчего-то разозлилась на Тони и выгнала. А ей совершенно некуда податься. И я сразу подумал о тебе.

— Угу, — уже совсем без энтузиазма кивнула я.

— Не понимаю, чем ты недовольна? — принялся Макс нервно выстукивать замысловатый ритм. — Поверь, Тони справится с любой работой по дому. Это лучшая горничная, что служила в нашем особняке. От сердца отрываю, бери и владей.

Ой, всё! Хвалит, как тот старик из мультика свою корову.

— А много ль корова дает молока? — нечаянно спросила я вслух.

В глазах Марии Антуанетты впервые проявился проблеск интереса.

— Молока? — Макс оборвал восхваления. — Тебе нужно молоко, Лисетт? Вот как раз и пошли ее на рынок. Она все-все купит. Тони там все знает. Матушка только ее и посы...

— Замолкни, Макс! — остановила я этот словесный поток.

И обреченно вздохнула. Ну, не выкидывать же на самом деле эту девчонку на улицу. Она не виновата, что рыцарь у меня такой инфантильный недоросль.

Я оглядела девицу с ног до головы. Фиг с ними. Беру. Надо только узнать у Джастина, сколько тут положено платить горничным.

— Что же, Тони. — Я очень постаралась быть дружелюбной. — Добро пожаловать в питомник фамильяров.

Макс прямо расцвел. Облобызал мне ручку, засуетился.

— Лисетт, ты уж прости, что я пропал. Так сложилось. Дела. Да и матушка не одобряет наши встречи, — покаянно вздохнул он.

— Они знают, что ты бываешь у меня?

— Что ты! — замахал он руками. — Маменьку удар хватит, если вдруг...

— Так может не стоит так рисковать? Не нужно приезжать сюда? — коварно предложила я.

Макс расплылся своей очаровательной улыбкой, очередной раз напоминая, насколько хорош. Насколько щедро одарен мужской красотой. Настоящий Аполлон. Убавить бы еще в этой златокудрой голове хоть капельку пафоса и самолюбования. Но Макс на то и Макс. Вон, даже позу принял красивую. Выдал горделиво:

— Не могу же я оставить тебя совсем одну, Лисетт?

Говорит и сам собой любуется. Да что там, даже Тони ожила, уставилась на парня почти как на божество.

— Ты же одна не справишься, Лисетт. Тебе нужно мужское плечо.

О как! Мужское плечо. Да есть у меня оно уже. И это плечо не твое, милый самоуверенный мальчик. Мне его подставил настоящий мужчина.