— кряхчу, засовывая руку в щель. — Серёжка закатилась на середину. Нужно что-нибудь длинное, чтобы толкнуть её в бок или к себе подтащить.

Выпрямившись из своего сидячего положения, оглядываюсь по сторонам в поисках подходящего предмета.

— Блин, — Белла тоже спешно осматривается, но впустую. — Сюда бы ложку для обуви или какую-нибудь кухонную лопатку, — рыженькая закусывает нижнюю губу.

Усугубляет положение и то, что разговариваем мы полушёпотом.

— Я схожу, позову на помощь, — предлагает Белла. — Или спрошу у Сары, что из вышеперечисленного есть?

— А я Алана посмотрю, — соглашаюсь и, поднявшись, ковыляю к колыбельной.

Несмотря на наши разговоры и небольшой шум, племянник сладко посапывает, держа бледно-розовый кулачок у рта. Дабы не схватить ребёнка и не зацеловать эти сладкие щёчки, мне приходится усилием воли заставить себя отойти и не беспокоить маленького господина Князева.

Решив не дожидаться Беллы, снова пробую достать клипсу. Опустившись под собственное кряхтение, я утыкаюсь плечом в обивку дивана и изо всех сил пытаюсь дотянуться до украшения.

К сожалению, совершенно не думаю о том, какой вид открывается на пятую точку, если кто-то увидит меня с такого ракурса сзади. И даже не придаю значения, услышав хлопок двери, а за ним и щелчок замка.

— Нашла? — с чего-то я решаю, что это Белла вернулась. Мой голос звучит надрывным и очень сиплым из-за того, что всё ещё не оставляю попытки справиться самостоятельно. — Чёрт, кажется, я потянула мышцу.

Звук шагов позади и затянувшееся молчание рыжеволосой не вызывает подозрений. Однако, когда до меня доходит запах мужского парфюма, а следом и хриплое:

— Знал, что рано или поздно ты сама встанешь передо мной на колени, но не думал, что это будет так скоро.

Меня словно током прошибает. Дёрнувшись, хочу обернуться, но, забыв, что моя рука под диваном, ударяюсь, тихонько завыв.

— Что ты здесь делаешь? — собрав силу воли в кулак, я вытаскиваю руку и выпрямляюсь на четвереньках, слегка разворачиваясь. Чтобы сделать рывок и подняться на затёкшие ноги, мне приходится перевести дух, и только тогда я понимаю, что реально стою на коленях прямо перед Джоном.

Это немного выводит из строя, и я зависаю, как слетевшая компьютерная программа, а осознав идиотизм происходящего, опираюсь рукой о мягкую сидушку и встаю но не без мужской помощи. Взяв меня под локоть, мафиози помогает и делает вид, что поправляет задравшуюся сзади юбку платья.

— Не прикасайся ко мне! — шикаю, отпрянув.

Моя реакция вызывает у Джона лишь беззвучный смех, и это бесит гораздо сильнее.

— Не на такую благодарность рассчитывал.

— Будь добр, отвали, — подмигнув идиоту без единого намёка на флирт, обхожу здоровую фигуру и собираюсь покинуть помещение. Решаю, что раз пришёл этот бугай, то он и поможет Белле.

Однако не всё так просто. Стоит сделать несколько шагов, как Грей без секундной заминки или раздумий хватает мою кисть и рывком дёргает обратно на себя. Воспользовавшись обескураженностью, мафиози разворачивает меня, вжимая в своё тело.

Главная проблема в том, что я не могу кричать или вырываться. Приходится вести себя тихо, дабы не напугать маленьких Теодору и Алана.

— Джон, отпусти, — впиваюсь в бессовестное лицо гневным взглядом, но это не мешает ему оттеснять меня в сторону.

— Для кого так вырядилась? — припечатав к стене, Грей прижимается к моему виску, втягивая аромат волос.

— Ты что, пил? — зачем-то спрашиваю, хотя по запаху и так прекрасно понимаю, что от него разит алкоголем.

Переместившись чуть ниже, Джон медленно скользит носом по линии моей шеи. Он делает это настолько дико и одержимо, что коленки невольно подгибаются. И если бы не крепкие руки на талии, то я бы сползла к его ногам.

— С ума схожу от твоего запаха, Ада, — хрип его голоса отдаётся будоражащей вибрацией внутри. — Скажи честно. Для меня старалась?

Горячее мужское дыхание ласкает кожу, и это заставляет мозг плавиться, а то и вовсе отключиться.

Почему рядом с Джоном я не контролирую собственное тело? Почему, когда его ладонь пробирается под подол платья, не отталкиваю, а вцепляюсь в его плечи? Предательски подаюсь вперёд, прижимаясь ещё сильнее?

— И не мечтай, — едва слышно выдыхаю, но голос позорно срывается, стоит его пальцам властно вцепиться в бедро.

Зажмурившись, я едва сдерживаю слёзы от бессилия. Хочу просить его отстать, прекратить эти мучения и в то же время умолять, чтобы Джон не оставлял меня. Был рядом. Увёз подальше от всех

— В глаза смотри, — голос Грея звучит на грани.

Он будто и сам борется с собственными демонами, заведомо зная, что проиграет.

— Я готов разорвать каждого, кто пялится на тебя в этом блядском платье, — мне мерещится, что он не говорит, а рычит, установив зрительный контакт.

— Тебя не касается, что на мне надето.

Смешная, пытаюсь хорохориться и показать характер. Почему-то только с Джоном мне важно отстаивать границы. Не позволять подчиниться ему, бороться.

Я боюсь, что он сломает меня. Втянет в вереницу, а потом я снова окажусь на распутье, не зная, как жить дальше, если его не станет. Не смогу ещё раз пережить чью-то смерть из-за долбанной мафии.

Жёсткий шлепок оставляет след на ягодице, а мой приглушённый визг утопает в мимолётном коротком поцелуе.

— Хочу убивать от одной мысли, что он трахает тебя, — оторвавшись, произносит мужчина практически в мои губы. — Скажи, что он не прикасается к тебе. Скажи, Адалин.

— Ну ты же трахаешь Селин, — наверное, стоит оскорбиться, заявить, что это не его дело, но я лишь злобно ухмыляюсь.

— Разве тебя это заботит? — на лице Грея вдруг застывает такое выражение, можно подумать, он удивлён моими словами.

— Нет, — вру спустя долгую секунду молчания. — Меня не интересует твоя личная жизнь.

— А меня твоя интересует. Охереть как сильно.

— Что ж... сочувствую, — продолжая играть равнодушную тварь, я сражаюсь с подкатывающей тошнотой. Конечно, он спит с ней, а как иначе? — Отпусти, мне нужно вернуться к Алексу.

— Я ж прикончу его, Ада. И виновата в этом будешь ты, — угрожает на полном серьёзе, без капли намёка на шутку. — Зачем ты играешь? Я ж вижу, что специально. Нахера ты, блять, это делаешь?

Дьявол, не стоило устраивать представление. Я хотела заставить Грея ревновать, а создала проблем.

— Тебе кажется, — придавая