рот наполняется слюной. Чем ближе мы подходим к гостиной, тем громче оттуда доносятся смех и бодрые голоса. Стоит нам войти, как я невольно приоткрываю рот от восторга. Вся комната тематически украшена голубыми шариками и яркими гирляндами. На фуршетных столах помимо закусок красуются вазы с гортензиями и розами. В углу стоит стопка подарочных пакетов для гостей в нежных пастельных тонах.

Глядя на это великолепие, меня охватывает стыд и неловкость. Я ведь тётя, а участия в организации не принимала.

Первой нас замечает Маргарет Фостер. Сияющая в изящном платье, она тут же подплывает ко мне с распростёртыми руками.

— Адалин, моя дорогая, — женщина заключает меня в объятия так, словно я её родная кровинушка. — Как же я рада тебя видеть!

— Я то-о-же! — искренне прижимаюсь к жене конгрессмена, снова подумав про идиотское масло на теле. Не стоило им обливаться с ног до головы. Иначе с кем я обнималась, выдаст количество блёсток на их одежде. — Я так по вам скучала!

По прилёту Маргарет в Нью-Йорк мы разминулись и не смогли увидеться из-за моей работы.

— Какая ты стала красивая! — слегка отодвинувшись, женщина осматривает меня с ног до головы. — Повзрослела-то как, расцвела!

— Спасибо, — смущённо улыбаюсь.

— А это, я так полагаю, заботливый садовник, ухаживающий за моей розой? — Маргарет переводит взгляд на Алекса, и глаза у неё сразу загораются весёлым азартом. — Или я что-то неправильно поняла?

Щёки вспыхивают огнём, стоит поднять взгляд на довольного доктора Харриса. Ему явно по душе происходящее, либо он хорошо играет роль.

— Маргарет, познакомьтесь, это Алекс Харрис мой молодой человек, — немного смутившись, начинаю мямлить я. — Алекс, познакомься, это Маргарет Фостер. Они с супругом друзья семьи и знают нас с Артёмом с самого детства.

— С такого же возраста, как сейчас у нашего Аланчика, — смеётся женщина, подмигивая.

Подошедшая Сара тоже знакомится с Алексом. В отличие от миссис Фостер, сноха не смущает, а просто дружелюбно сообщает, что рада наконец-то увидеть и познакомиться с ним лично. Тот, в свою очередь, поздравляет молодую мамочку с новым статусом.

— Ты как? — немного отступив от ударившихся в беседу о медицине Алекса и Маргарет, уточняю у снохи, слегка приобняв её.

Она выглядит самую малость уставшей, но в целом держится бодрячком.

— Я только сейчас пришла в себя и ещё раз хочу сказать спасибо, что ты была рядом, — шепчет она серьёзно, благодарно сжав мою руку. — Я бы без тебя не справилась.

— Ты всегда можешь на меня положиться, — произношу в порыве, а потом осекаюсь.

А буду ли? Мы сблизились с Князевыми благодаря рождению их сына. Продолжим ли поддерживать связь в будущем?

— Я слышала, что вы всё время были в клинике, — обращается Сара благодарно к Алексу, стоит миссис Фостер удалиться к другим гостям. — Спасибо вам огромное, для нас с супругом это много значит.

— Рад, что всё прошло хорошо, — скромно кивает Алекс.

— Малыш спит? — оглядываюсь в поисках люльки. Не знаю, как наши решили, но американцы обычно не соблюдают традицию не показывать ребёнка до сорока дней.

— Спит, — отвечает Сара с тем особым выражением лица, когда молодая мама одновременно счастлива и замучена. — Я сама чуть не рухнула сегодня от недосыпа. Артём каждый раз уверяет, что этой ночью точно берёт Алана на себя, но он спит, ничего не слыша вокруг.

Мы со снохой прыскаем от смеха, и будто почувствовав, что речь идёт о нём, дверь балкона открывается, и с него выходит братец в компании незнакомых мне мужчин.

Глава семейства пожимает руку Алексу, насильно пытается заключить меня в оковы своих здоровых лап, похоже прощупывая грань дозволенного, но получает отпор. Тогда, в клинике, мы немного отошли от вражды, и сегодня брат решает, что между нами установлено перемирие.

— Как вам в статусе родителей? — от представления, что Артём меняет подгузники, подавляю смех. Этот засранец раньше не утруждал себя домашними делами. Интересно, как у него с этим сейчас?

— О, Тёма приличный семьянин, — Сара поджимает губы, явно понимая, к чему я клоню. — Помогает во всём! — намеренно подчёркивает она, и мы обе хихикаем.

К моему удивлению, брат ведёт себя прилично. Даже пару раз бросает шутки на тему, что мы с Сарой спелись, и нас обеих стоит выпороть, а потом он уводит Алекса в их мужскую компанию.

Миссис Фостер уходит проведать спящего Аланчика, а Сара сразу берёт меня под руку.

— Пошли, хочу тебя кое с кем познакомить. Очень классные девчонки, простые и свойские. Не вздумай их стесняться. Это жёны друзей и по совместительству бизнес-партнёров Артёма, — добавляет она шёпотом, словно намекая на статус их мужей. — Познакомились мы на похоронах Джона, и с тех пор поддерживаем связь.

От последнего предложения я едва ли не давлюсь собственной слюной. На похоронах Джона. Класс!

На ходу я как раз подмечаю двух здоровяков в компании Тёмы и Алекса. С одним из них, к которому Артём обращается по имени «Макс», мы сталкиваемся взглядами, и я, смутившись, отворачиваюсь.

Первая, кого ловит мой взгляд, это эффектная рыжеволосая красавица с мягкой улыбкой. Девушка покачивает на руках, судя по розовому боди, сопящую девочку. Кроха сладко спит, никак не реагируя на шум вокруг. От активных движений мамочки юбка её белого платья колышется.

— Делла, знакомься, это Белла, — представляет Сара. — Мы, кстати, родили почти в одно время.

— Какая прелесть, — искренне улыбаюсь я, разглядывая малышку. Мне так хочется взять её на руки, но я не решаюсь, боясь услышать отказ.

— А это Ариела, — Сара представляет стоящую напротив роскошную блондинку с идеальной фигурой.

— Девочки, прошу любить и жаловать Адалин. Это самая лучшая сестра и тётя на свете.

— Приятно познакомиться, — смущённая таким официозом, делаю лёгкий кивок головой.

— И мы рады, — шепчет Белла, вытянув шею, чтобы не разбудить ребёнка.

— Сара много рассказывала о тебе, — произносит, нет, я бы сказала пропевает Ариела, отбрасывая назад безупречную белоснежную прядь волос.

— Это всё неправда, не верьте ей, — отшучиваюсь я, и девчата искренне смеются.

Постепенно лёгкое смущение отступает, и разговоры становятся смелее и непринуждённее. Обе девушки безумно милые и открытые, и я постепенно расслабляюсь.

Но где-то в глубине остаётся напряжение. Я без конца