командир. — Но у вас, вернее теперь уже — «у нас», их тут нет, и сделать их на месте мы не сможем, это очень сложно. Можно, конечно, попытаться без серьёзной подготовки пойти на приступ с штурмовыми лестницами и со щитами, завалить ров и потом броситься на стены, но уверенности, что мы их возьмём, у меня нет.

— Простреливаемые на три сотни шагов предместья, глубокий ров, вал и потом высочайшие стены, — перечислял верховный вождь, всматриваясь в очертания крепости. — А на них, помимо многочисленного гарнизона, будут ещё и те, кому удалось скрыться после недавнего разгрома в поле. Нет, нам не взять Эльбинг с наскока. Поймите, у нас просто нет другого выхода, как вставать в долгую осаду. Уходить, не взяв эту крепость, нам тоже нельзя — оставив недобитого врага, мы увидим его на своей земле опять, но только окрепшим и обозлённым. Ругтис! — подозвал он к себе отвечающего за хозяйство и обоз воеводу. — Святозар покажет тебе на месте, что и как нужно делать. Его слово — это закон. Самбы, надрувы, натанги, сассы и кульмы выделяют в распоряжение Ругтиса каждый день по трети своих воинов, — верховный вождь обернулся к предводителям племён. — Треть отдыхает, и треть несёт ратную службу с оружием. Остальные племена дают на работы половину — я надеюсь, понятно почему? — Он обвёл глазами вождей. — У вас после того разгрома и оружия-то хорошего не осталось, одни палки. Правильнее было бы полностью всех на работы ставить, да я милостив.

На следующий день в сторону крепости потянулись толпы с топорами, заступами и прочим рабочим инструментом. На расстоянии полёта стрелы скорпиона тут уже стояли в ряд колышки и шесты, обозначающие место возведения осадных укреплений. Работа началась.

— Всё равно взять без машин Эльбинг будет очень непросто, — заметил, обозревая с холма крепостное предместье, Назар. — Пока штурмующая рать до рва добежит, немцы её хорошо из дальнемётов и простых луков проредят, а потом ещё на крепостные стены лезть. Шутка ли сказать, три с половиной — четыре сажени высотой. При таком гарнизоне у пруссов и воев не хватит для долгого боя. Там только лишь треть правильно сражаться могут, остальные так. Одним словом — ополчение.

— Ну ополчение ополчению рознь, — не согласился с ним Лютень. — Вспомни сам, Шумилович, как ополчение самбийцев и натангов на поле крепко стояло. Не дало немцам всю линию прорвать.

— Прорвали бы, — отмахнулся тот, — если бы по ним сзади и с боков не ударили.

— Прорвали бы, — покачав головой, согласился Святозар. — Но сражались пруссы стойко. Я про дальнемётные машины вот сейчас думаю — может, дали бы тех же бригадных онагров сюда в помощь? Пяток выставить в одном месте и скорпионы ещё в придачу. Побить пару седмиц саму стену, посечь и пожечь снарядами защитников и потом на штурм идти. Глядишь, в порушенном месте и пробились бы вовнутрь крепости.

— Тоже об этом думал, — признался Назар. — Пруссы сейчас столько сил немцев на себя оттягивают, готовы с нами союз заключить и помогать на Балтике. Нужно пробиваться в свои земли, и лучше вместе с прусским посольством. Глядишь, сговорятся там большие люди и отрядят сюда те самые дальнемётные машины.

— Сегодня же переговорю с Гланде Самбором, послушаю, что скажет, — Святозар нахмурился, качнув головой. — Выходить нужно сейчас, пока шторм не перекрыл путь. Тебе, Назар Шумилович, быть за старшего, я остаюсь. Сам понимаешь: нельзя пруссов одних под крепостью бросать. У Гланде полно тайных врагов — станут потом шипеть, что союзники его бросили. Или того хуже: не выдержат, погонят людей на стены без подготовки, и все труды насмарку.

* * *

С западной стороны задул сильный ветер, и вскоре небо затянуло тучами, на землю пролился затяжной, холодный дождь.

— Норд-ост задуть с моря, плохо идти, ветер сильно судно бросать, — вглядываясь в очертания песчаной косы, заметил Фроуд Треска. — Всегда в такой ветер дождь долго лить.

— Так сказал бы, что переждать непогоду нужно, потом, как успокоилось всё, в море бы вышли, — проворчал стоящий рядом Назар.

— Святозар говорить, что быстро-быстро надо в Нарова прийти, — произнёс кормчий. — Очень важный дело у нас, совсем нельзя ждать. К тому же ветер часто меняться с норд-ост на ост и даже на зюйд-ост. А этот ветер нам попутный, и хоть его называть гнилой из-за много влага, он часто нести густой туман. В наш тайный дело — это очень хороший ветер. Глазу только не нужно терять берег, всё время рядом идти и смотреть. Правее правь, — приказал он стоящему рядом пареньку и отодвинулся от рулевого весла.

Трюгви, взявшись за полированное дерево, крепче налёг на него, и ладья чуть изменила курс.

— Вот, хорошо, так и держать, — одобрительно проворчал Фроуд. — Я из тебя сделать лучший кормчий.

— Так ты иди полежи в кормовой каюте, старый, — предложил Назар. — У тебя ведь рёбра ещё не срослись.

— Нет, тут мой место, — буркнул тот и присел на чурбак. — Пускай знатный прусс там сам в вонючий каюта сидеть. Мой место теперь здесь, на свежей ветер, у рулевой весло. Трюгви, близко к коса не подходить, главное её видеть и держать курс, — напомнил он державшему руль ученику. — В непогода берег у коса меняться, иногда ветер или течение тут сносить песок и можно сесть на мель. Как только показаться проход, сказать мне. — Получше укрывшись плащом и привалившись к борту, кормчий засопел.

— Троелс, поди сюда, — поманил ладейщика русский старшина. — Тише, дед только уснул. Постой рядом с Трюгви.

— Да, да, — тот кивнул, поняв, что от него хотят.

Назар прошёл по палубе мимо укрывшихся плащами членов команды на нос. Здесь стоял, всматриваясь в дождевую хмарь, самый зоркий из ладейщиков — Ульф.

— Совсем плохо видать? — сочувственно спросил его русский командир.

— Дождь, — ответил тот, кивнув на небо.

— Это да-а, — крякнув, промолвил Назар. — Ладно хоть резких порывов нет, вон как утром ветер задувал.

— Ост, — пожав плечами, односложно изрёк дан.

Миновали Прусскую косу ночью, ориентируясь на зажжённые с двух сторон от прохода костры. Две ладьи вышли на морской простор, и челн караульных протащил толстенный канат, вновь запирая проход в залив. В полдень миновали мыс Bruster-Ort и взяли курс на восток, в сторону Куршской косы. Мимо неё, приспустив парус, шли всю ночь.

— Тихо-тихо идти, — пояснил Трюгви кормчий. — Ветер часто меняться, порыв может бросить на берег. Нельзя спешить.

Периодически то с одной, то с другой ладьи в сторону берега летели горящие стрелы. Рулевые и кормчие, ориентируясь на их полёт, ровняли курс.

— Внимательней гляди! — покрикивал Фрол. — Землю