об этом долге… Ты спас мне жизнь, чтобы потом использовать? Опять война? А ты вообще делаешь что-нибудь просто так?

– Все в жизни делается с определенной целью, – Санчес прикрыл глаза ладонью и вздохнул. – Но мы не всегда понимаем до конца, удастся ли достичь той или иной цели с помощью каждого конкретного поступка. Я спасал тебя и твоих соплеменников просто потому, что считал это важным. А теперь ты мне нужен и ты мой должник. В ЦАР идет гражданская война, и мы будем участвовать в заварушке. У нас появится шанс выжить, если с нами поедет опытный хирург.

Жозеф кивнул и поглядел на Санчеса с такой тоской, что тот поспешил выйти из комнаты.

* * *

В конце марта, спустя два с половиной месяца как Санчес уехал из Пуэнт-Нуара, он сидел под навесом, изнывая от жары, спустив с плеч полурасстегнутую рубашку.

На прииске у Тони работы приостановились, большинство работников разбежались. Кто-то присоединился к «Селеке», а кто-то уехал спасать семьи от мусульманских погромов. Некоторых колумбиец уговорил остаться, в основном тех, кто потерял семью и кипел местью. Они стали первыми из создаваемого сопротивления.

Тони отогнул брезент, висевший с солнечной стороны, и вошел отдуваясь.

– Бозизе сбежал, – выдохнул он, плюхнувшись на скамью, врытую в землю. Взяв бутылку с водой, надолго присосался к горлышку. Вода проливалась, стекала струйками по его черным щекам. Отдышавшись, он продолжил:

– Бойцы «Селеки» вошли в Банги, взяли президентский дворец. Джотодия объявил себя президентом.

– Я слышал, – мрачно подтвердил Санчес, щелкнув по небольшому радиоприемнику, стоящему на столе. Он взял в руки десантный нож, повертел его в руке и всадил в столешницу.

– Не порть имущество, – урезонил Тони. – Французы охраняют международный аэропорт в Банги. Но их небольшой контингент там несколько десятков лет стоит. Они не самое страшное. Теперь к нам полезут все кому не лень, чтобы «умиротворять» население… Грабежи, мародерство. Миротворцы из ЮАР, Анголы, Конго, Чада, Габона и, конечно, Франции и Бельгии – все будут ловить рыбку в мутной воде… Я привез несколько парней из соседней деревни. У них сожгли дома и убили семьи. Эти трое спаслись.

– Да, ночью воняло дымом. Зови их…

Тони привел чудом избежавших смерти. У одного из них обожженная рука была перебинтована – Жозеф постарался. И у всех троих взгляд обреченных.

Санчес помнил этот взгляд – он видел его в зеркале, когда погибла Лурдес и дочь. Потом Марио начал мстить и знал, что с этими овдовевшими, осиротевшими людьми произойдет та же метаморфоза.

Колумбиец попросил их сесть и стал расспрашивать. Они общались неохотно с незнакомцем, тем более белым, но он говорил на санго, глядел участливо и, кроме того, благодаря ему их забрали с пепелища, накормили и оказали медицинскую помощь.

Обожженный парень немного расслабился, размяк, Жозеф очевидно вколол ему обезболивающее.

– Они пришли с мачете, рубили направо и налево. Мы не могли им противостоять. Они сильнее, агрессивнее. Кажется, под наркотиками. Такая невероятная жестокость. Резали и били, били и резали… Мы не простим! – у него задрожали губы. – Сначала почти всех убили, ограбили дома, потом подожгли. Погрузились в машины и уехали. Что мы им сделали? Жили всегда бок о бок. Трудились. Все небогатые, практически нищие. Что делить-то? Жену зарезали, – он заплакал навзрыд.

Марио покивал и подозвал Тони и шепнул ему:

– Позаботься о них. Устрой, покорми еще. Пускай пообщаются с отцом Гаетаном, если захотят и если после случившегося не разуверились в Нем, – Санчес поднял глаза к потолку навеса и перекрестился.

Плачущий парень с удивлением взглянул на колумбийца и, уходя с Тони, оглядывался. Когда Тони вернулся и сел напротив, Марио спросил:

– А что премьер-министр?

– Тьянгайе? Он остается. Джотодия заявил, что соглашение о перемирии тоже в силе. И премьер-министр будет тот же.

– Еще бы! Особенно если учесть, что его на этот пост выдвинула «Селека». А за «Селекой» французские ушки проглядывают.

– Ну да, – улыбнулся Тони. – А Бозизе обвинили во всем. Говорят, он сбежал в Демократическую республику Конго, не в Конго-Браззавиль, – уточнил он.

– Да мне то что! Я его преследовать не собираюсь. Сбежал и пусть катится. Он тоже к власти после переворота пришел. Хотя мог бы поэнергичнее за место цепляться. Для страны бы польза была. А вот и дружище Шен ковыляет.

Китаец, видимо, отсидел ноги во время долгой дороги за рулем и действительно прихрамывал. Тони добродушно рассмеялся на реплику Санчеса и ушел.

– Заварушка началась? – сердито спросил Симэнь. Рубашка прилипла у него к плечам, спине и груди, словно его облили водой. А может, он сам облился, чтобы избежать теплового удара. – Власть захватили, радуются, осталось войска ввести и закрепиться. – Помолчав, он потянулся, зевнул и будто сам с собой ведя внутренний диалог ответил на возникшую мысль: – Нет, французы сейчас войска не введут. У них Мали.

– Звучит как вирусное заболевание, – улыбнулся Марио.

– В сущности, так и есть. Они же ввели туда войска. Умиротворяют туарегов, радикальных исламистов. Операция «Сервал». Там исламистов давят, здесь поддерживают.

– Что такое сервал? Это ведь какое-то животное?

– Кустарниковая кошка, хищное млекопитающее семейства кошачьих. Хитрая бестия, приберет к своим лапкам африканский уран.

Шен развязал короткий хвостик волос на затылке, тряхнул головой. Гладкие черные волосы повисли за ушами, придав ему унылый вид.

– Дело времени. Они все равно полезут.

– Полезут, – согласился Марио. – Когда сунутся, тут будет хаос еще больший, чем сейчас. Скоро ситуация выйдет из-под чьего-либо контроля. Это называется – ни нашим, ни вашим. Нам нужен лидер для движения. Им не может быть ни китаец, ни колумбиец, ни тутси. Мы как из анекдота компания.

– Только что-то не смешно. Выбери кого-нибудь. Необязательно умного, главное эмоционального и особенно пострадавшего от «Селеки». Желательно верующего, но не фанатика… А кстати, откуда этот тутси? Что-то мне подсказывает, что он из королевской семьи.

– Это «что-то» не Мартинес случайно? – сердито уточнил Марио.

– Нет. Достаточно посмотреть на Жозефа. Его порода в его внешности. Необыкновенный рост.

– Я тоже высокий, – возразил колумбиец. – А ты для китайца просто великан… Забудь о Жозефе, он достаточно хлебнул горя. Да и короли давно в прошлом. Кстати, – Санчес потянулся и взял с края стола книгу. – Тут у нашего Тони неплохая библиотека. Он парень начитанный. Я тебе прочту письмо правителя Буганды германскому императору Вильгельму Второму. Написано на суахили, но Жозеф мне перевел. В этом ключ к тому, что в целом происходит в Африке и происходило и, боюсь, будет происходить… Письмо от 4 января 1891 года, – Марио извлек листок, на котором аккуратным почерком Жозефа, без помарок, по-испански был написан перевод:

«Менго, Буганда.

Султану немцев.

Приветствую тебя. Посылая привет, хочу поведать тебе следующее. 33 султана правили моей страной, как того хотели. Я унаследовал страну от