– Значит, ты не в обиде?

– Нет.

Поговорили еще немного, вслед за чем Соколов, распрощавшись, уехал исполнять свои новые обязанности. А Александр задумался. «Вот уж точно говорят: судьба – индейка. Не знаешь, где потеряешь, где найдешь».

Из госпиталя его выписали в мае, выдав направление на курортно-санаторное лечение в одну из здравниц Крыма сроком на месяц. Отправились туда всей семьей, не забыв Марию Федоровну.

Санаторий был ведомственным, носил имя Ворошилова и имел всю необходимую структуру. По утрам Александр уходил на процедуры, затем вся семья вместе завтракала в столовой на террасе и отправлялась на золотой пляж, тянущийся вдоль берега. Там, расположившись под тентом, принимала солнечные ванны, купалась в море и любовалась окружающими пейзажами. А еще отец учил дочку плавать, рассказывая, как это делать и придерживая руками. У девочки получалось, и она радостно визжала.

Ну а во второй половине дня, когда жара спадала, отправлялись на прогулки в обширный парк, засаженный субтропическими деревьями и всевозможными цветами, катались на фуникулере и угощались мороженым. По вечерам на летней эстраде слушали духовой оркестр и смотрели фильмы. Самым популярным был «Веселые ребята» с участием Утесова и Орловой, сопровождаемый неподражаемой музыкой Дунаевского.

Здоровье у комдива восстановилось полностью, перед отъездом он прошел медкомиссию, признавшую его годным к дальнейшей службе. В Москву семья возвращалась загоревшая и окрепшая, а Александр возвращался с надеждой восстановиться.

В столицу приехали утром, только что прошел дождь, над городом из конца в конец висела радуга. На такси добрались домой, прихватив вещи, поднялись в квартиру. Следующим утром, после завтрака, когда семья ушла на прогулку, Александр позвонил в приемную наркома и, представившись, записался на прием.

– О времени вас уведомят, – сказал адъютант на другом конце провода. В ожидании прошел один день, второй, на третий раздался звонок.

– Ковалев слушает, – снял комдив трубку.

– Добрый день, вам в приеме отказано, – ровно прозвучал казенный голос, и возникли длинные гудки.

Александр опустил трубку на рычаг и задумался. Все стало ясно. Назад хода нет. В висках тяжело застучала кровь, кулаки непроизвольно сжались.

«Может, обратиться к Сталину?» – возникла в голове мысль и тут же отпала. Жаловаться он не привык, а к тому же знал, вождь не терпел кляузы.

На следующий день он созвонился с Соколовым и договорился о встрече, выбрав местом парк культуры Горького. Она состоялась в следующее воскресенье во второй половине дня у центрального фонтана. По аллеям фланировала публика, работали аттракционы и играла музыка, по Москве-реке скользили речные трамваи.

– Отлично выглядишь, – пожал руку бывшему начальнику Соколов, одетый в летний полотняный костюм и шляпу. – Какие будут предложения?

Вскоре оба сидели в одном из летних кафе на набережной, заказав по кружке пива и беседовали. Александр рассказал приятелю о попытке попасть к Берии на прием и результатах. Тот, выслушав, нахмурился:

– Что теперь думаешь делать?

– Искать новую службу, – отхлебнул из кружки Ковалев.

– А чего ее искать? Ты депутат Верховного Совета, устраивайся туда в аппарат, уверен, возьмут с радостью.

– Это не мое, Григорий, ты же знаешь, я человек военный.

– Послушай, – чуть подумал Соколов. – А если тебе пойти на преподавательскую работу в наше пограничное училище имени Менжинского? Это в моей власти.

– Буду благодарен, – взглянул на него Александр.

– Ну, вот и отлично. Подавай на мое имя рапорт, я издам приказ, и первого сентября приступай к работе.

Посидели еще час, а затем, распрощавшись, отправились каждый по своим делам. Соколов в наркомат, Ковалев в Милютинский переулок.

Там он рассказал домашним о предложении Соколова.

– Гриша всегда был настоящий друг, – посветлела лицом Вера, а Мария Федоровна сказала:

– Вот всё и образовалось, слава Богу.

Ужин прошел весело и непринужденно. Взрослые оживленно беседовали, дочка Инна с удовольствием уплетала рисовую, с изюмом кашу.

Ночью Александр долго не спал, глядя в потолок и размышляя, почему жизнь столь несправедлива. Его за долгую и с полной отдачей службу до срока отправили в отставку, других, которых знал, и того хуже, загнали в лагеря или поставили к стенке. Сбоку тихо посапывала жена, за открытым окном мерцали звезды.

А наутро к всеобщей радости в гости нагрянул тесть. Загорелый, с буденновскими усами и дарами солнечного Узбекистана.

– Надо было отбить телеграмму, я бы встретил, – обнялся с ветераном Александр.

– Чего зря беспокоить, – расцеловал сестру с дочкой Михаил Дмитриевич. – Аллюр три креста и я на месте.

– А ну-ка иди к деду, – Поспелов взял на руки улыбавшуюся малышку. – Моя порода! – чмокнул в щечку.

Жена с теткой тут же организовали завтрак, за которым съели одну из привезенных дынь, после чего Вера ушла на работу, а бабушка с внучкой отправились прогуляться в парк.

Оставшись одни, мужчины выпили по рюмке коньяка, закурили.

– Так что тут у тебя случилось? Вера написала, отправили в отставку, – размяв папиросу, чиркнул спичкой тесть.

– Отправили, – пыхнул трубкой Александр. – Пришелся не ко двору новому наркому.

– Что думаешь делать?

– Осенью иду преподавать в пограничное училище.

– А до нее?

– Ну не знаю. Чем-нибудь займусь.

– Слушай, а поехали со мной в Ташкент? – наклонился к нему тесть. – На это время есть интересная работа.

– Что за работа? – вскинул брови Александр.

И Михаил Дмитриевич рассказал, что уже второй сезон ходит в экспедиции в пустыню Каракум. Руководит ими академик Ферсман, занимающийся по заданию правительства геологическими изысканиями, а он как знаток тех мест языка и обычаев обеспечивает безопасность.

– Ну и займешься этим вместе со мной, ты ведь тоже там бывал, заодно развеешься.

– Интересное предложение, – оживился зять.

– Ну дак, – распушил усы тесть, и они выпили еще по рюмке. Коньяк старый пограничник уважал. Вечером, когда вся семья была в сборе, мужчины озвучили свое решение, возражений не было.

Спустя еще сутки скорый поезд Москва – Ташкент увозил их к югу.

Глава 15. В песках Каракумов. Война. Прерванный полет

Граждане и гражданки Советского Союза!

Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление:

Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке со своих самолётов наши города – Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причём убито и ранено более двухсот человек. Налёты вражеских самолётов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории.

Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством.