больше его заботило, как он сам будет выглядеть во всей этой неприятной для него истории. Поэтому все предложенные начальником сыскной дальнейшие действия были им одобрены и поддержаны.

– Это касается вашей горничной…

– Марии? – торопливо спросила губернаторша.

– Да!

– Она что-то натворила? – по реакции Натальи Федотовны стало понятно, что она ничего не знает о последних событиях.

– Нет, просто открылись новые обстоятельства и мне нужно с ней поговорить, задать несколько уточняющих вопросов, чтобы все прояснить и, как говорят кладовщики, расставить по полкам. – Начальник сыскной не стал торопить события и сообщать страшные новости, решил послушать, что на его слова скажет губернаторша.

Наталья Федотовна повела себя спокойно, взяла в руки серебряный колокольчик и позвонила. Прошло буквально несколько минут, из-за двери донесся какой-то шум, она тихо, без скрипа, отворилась. Вошла прислуга, несмело и боком. Начальник сыскной про себя отметил, что это была не Мария. Вместо приветствия она поклонилась, вначале губернаторше, затем Фоме Фомичу. Наталья Федотовна какое-то время непонимающе смотрела на служанку, потом, прихлопнув себя по лбу, виновато улыбнулась начальнику сыскной.

– С этими хлопотами совсем забыла. – Фома Фомич понимающе кивнул, он решил не уточнять, что за хлопоты, а стал ждать продолжения. – Я же Марию отпустила на несколько дней, у нее что-то там с теткой, не то захворала, не то еще что-то, я, признаться, не уточняла…

Сказав это, Наталья Федотовна обратила внимание на стоящую у двери девку, заменяющую горничную:

– А ты иди, иди! – махнула рукой.

– Минуточку, – остановил прислугу начальник сыскной. И губернаторша и служанка выжидающе уставились на Фому Фомича. – Тебя как зовут?

– Мария! – ответила прислуга.

– Тоже Мария?

Та кивнула.

– Ну, чтобы не спутаться, я буду называть тебя Машей, хорошо?

Снова кивок.

– Так вот, Маша, ты сходи в комнату Марии, ты же знаешь где она?

– Мария?

– Нет, комната ее, ты знаешь где?

– Знаю. – Прислуга говорила, а сама бросала вопрошающие взгляды на губернаторшу. Та едва заметно ободряюще кивала.

– Так вот, сходи туда и посмотри… – начальник сыскной глянул на Протопопову, – с вашего позволения, конечно, Наталья Федотовна.

– Да, да… – соглашалась губернаторша.

– Сходи туда и посмотри, а что вещи Марии – на месте или куда-то пропали?

– Куда пропали? – не на шутку встревожилась Наталья Федотовна. – Я вас, Фома Фомич, не понимаю… что значит пропали? У нас в доме это невозможно!

– Давайте вначале проверим, – настаивал на своем фон Шпинне.

– Давайте проверим, – согласилась губернаторша.

Прислуга, подобрав подол, убежала. Не было ее, может, минут десять, а может, и того меньше. Все это время и губернаторша и начальник сыскной сохраняли молчание. Наталья Федотовна, правда, несколько раз порывалась что-то спросить, но потом передумывала. Фома Фомич бесцельно блуждал взглядом по комнате.

Наконец торопливо застучали каблуки, захлопали двери и в залу, без предварительного стука, ворвалась, иначе и не скажешь, служанка Маша. Раскрасневшаяся, на пунцовых висках мелкие капельки пота, широко открытые испуганные глаза. Остановилась и, едва отдышавшись, выпалила:

– Там, – указывала рукой назад, – в комнате Марии… – задохнулась и замолчала.

– Что, что в комнате Марии? – поднялась ей навстречу не на шутку встревоженная Наталья Федотовна. – Что там?

– Так ведь ничего, – справившись с дыханием, ответила служанка. – Унесла Мария все свои вещи…

– Как унесла? Куда? – Губернаторша сделала несколько шагов в сторону Маши.

– А я не знаю, – замотала головой прислуга, – мне-то откуда это знать? То, что сама видела, вам и доложила – нет в комнате Марии ничего, пусто…

Наталья Федотовна стояла, чуть разведя руки в стороны, и только хлопала глазами. Потом, вспомнив, что в комнате находится человек, который может ответить ей на возникшие вопросы, перевела взгляд на Фому Фомича. Тот продолжал сидеть на стуле и спокойно поглядывал то на ее превосходительство, то на служанку Машу.

– Я ничего не понимаю, – тихо и как-то обреченно проговорила губернаторша. – Может, вы, господин фон Шпинне, мне объясните?

– Да я затем, собственно, и пришел. – Начальник сыскной встал, потому что счел неудобным далее сидеть в присутствии жены губернатора. – Все объяснить пока не смогу, но что-то растолковать мне будет по силам. А прислугу можно отпустить.

– Ступай! – вяло проговорила, не глядя на служанку, Наталья Федотовна. – И дверь за собой прикрой… Я слушаю вас, Фома Фомич, – после того как ушла служанка, сказала губернаторша.

– Сбежала ваша горничная! – Начальник сыскной обрушил на голову ее превосходительства жестокую правду. Наталья Федотовна покачнулась, приложила руку к груди и, сделав несколько шагов назад, безвольно опустилась на диван. Сел и Фома Фомич. Полковник понимал, в каком состоянии сейчас находится губернаторша. Когда думаешь, что знаешь человека от и до, когда можешь, как тебе кажется, предсказать все его действия, когда видишь его насквозь, более того, доверяешь ему настолько, что готов делиться даже сокровенным, когда уверен, что огромное добро, которое ты сделал для этого человека, является железной гарантией того, что он никогда и ни при каких условиях тебя не предаст. И вдруг, когда в одночасье все это доверие с треском и шумом рушится тебе на голову, ты пребываешь, мягко говоря, в ужасе.

– И что же мне теперь делать? – Губернаторша не сводила с начальника сыскной вопросительного взгляда. Глаза ее лихорадочно блестели, а руки не знали покоя – то сплетались, то расплетались…

– Прежде всего вам, Наталья Федотовна, нужно проверить все ваши драгоценности, у вас ведь есть драгоценности?

Вопрос, который задал Фома Фомич, конечно же, был лишним, но сделал он это намеренно, пытаясь тем самым вызвать в чувствах губернаторши так называемый встречный пал, чтобы новое возмущение чуть пригасило старое. И это сработало.

– Ну разумеется! – выпрямилась ее превосходительство. – Где вы видели женщину, у которой нет драгоценностей? Просто у одних их больше, у других меньше…

Начальник сыскной даже не пытался развеять эти милые заблуждения Натальи Федотовны. В конце концов, у нее есть право так думать.

– Так вот, – вернулся к своим рекомендациям Фома Фомич, – нужно проверить все ваши драгоценности, не пропало ли что?

– Вы думаете, что Мария могла меня… – Губернаторша запнулась, щеки ее набрякли, нелегко ей далось это слово, но она смогла его произнести: – Обокрасть?

– Да, – просто и как-то обыденно сказал начальник сыскной.

– Но это невозможно! – Наталья Федотовна проговорила это возмущенно.

– Почему? – все так же обыденно спросил Фома Фомич.

Поскольку ее превосходительство молчала, продолжил говорить Фома Фомич:

– У вас есть список или перечень драгоценностей?

– Что? – Вопрос для губернаторши прозвучал как бы издалека, она не сразу поняла, о чем ее спрашивают.

– У вас есть список драгоценностей? – повторился начальник сыскной.

– Нет! А зачем он мне?

– Ну, не знаю, – пожал плечами фон Шпинне, – для учета, чтобы знать, что у