Но я отвлекся.

— Получается, что вы все ещё владеете шахтой на бумаге, но фактически не имеете никаких прав?

— Что-то вроде того, — уже не столько с неохотой, сколько с усталостью ответила женщина. — Если вдаваться в деловые подробности, то наша вассальная клятва “потерялась”.

— Такое возможно? — это меня удивило.

— Обычно существует три экземпляра, по одному у обеих сторон, а третий в Императорской канцелярии. Но Беспаловы одни из великих родов, и у них везде есть свои “руки”, а вступаться за никому неизвестный малый род ни Мальцевы, ни Снигирёвы не станут. Со смертью отца Инокентий смог выкрасть мой вассальный договор. Я обратилась в суд, и разбирательство длилось больше года. Всё сводилось к тому, что существовало много “вассальных контрактов”, указывающих на существование договора, но текст самого договора “потерялся”. Я не могла его предъявить, Беспаловы тоже делали вид, что не могут его найти, и ссылались на то, что я стараюсь уйти от обязательств, возложенных на меня как на главу рода. Единственный решением стало то, что суд использовал в качестве основы для разбирательств не наш личный договор, а общий, который чаще всего используют для подобных союзов.

— И в общем договоре, разумеется, все те свободы, что были в изначальном договоре, не оговариваются.

— Нет. Мы почти что рабы по нему, — фыркнула Ворошилова.

— И насколько большой твой род? — заинтересовался я.

— Не слишком. Порядка сотни человек, но по большей части это свободные фермеры и несколько моих близких друзей с фронта, вставших на мою сторону после отставки.

Теперь мне все стало ясно. Имея на руках договор, Ворошилова могла пойти в суд и требовать нового разбирательства по новым правилам. Более того, Беспалов не может просто так обвинить её в краже, потому что у него не будет прямых доказательств. Она может заявить, что просто нашла договор в старых документах, а вовсе не в его банковской ячейке.

— Но ты же понимаешь, что Беспаловы так просто это не оставят? — уточнил я. — Это болезненная пощечина.

Одно дело я, способный за себя постоять и за которым, как считает Павел Беспалов, стоит Рубцов и Мальцевы. И совершенно другое дело она.

— Мы можем за себя постоять, нет нужды переживать. Под моим началом бойцы, с которыми я прошла огонь и воду, каждому из них я доверю спину, так что мы не боимся.

Эти слова вызвали у меня лишь кривую усмешку. У Беспалова есть и подклятвенные, и Истинные, да она убийца магии, но это не поможет, если в дело вступит парочка “богатырей”, что разнесут любое укрытие крупнокалиберными пулеметами и минометным обстрелом.

— Убийца магии и группа ветеранов… Вы хорошо сработали в банке, но лишь потому, что все прошло как вы планировали. Отвлекающий маневр, малая охрана, — последнее было не удивительно, учитывая, что почти все содержимое ячеек было защищено особыми чарами, и любой обычный грабитель просто сгорел бы при попытке вскрыть ячейку. А убийцы магии такая редкость, что завербовать такого для ограбления невозможно без особых связей. — И насчет доказательств. Таких, как ты, слишком мало, я уже видел с десяток Истинных, но впервые убийцу магии, и в первую очередь следователи пойдут по ним, когда узнают, что ячейку взломали, и никто не поджарился.

Женщина недовольно скривила зубы, понимая мою правоту.

— Все не так просто. Я все ещё числюсь как Истинная, но так как я одновременно глава рода, меня не призывают на фронт прямо сейчас. Так что свой нынешний статус я смогу скрывать ещё какое-то время.

— Но рано или поздно он вскроется.

Ей пришлось неохотно согласиться.

— Доволен? — фыркнула женщина. — Ты узнал, что хотел. Эти бумаги не принесут тебе никакой пользы, так что либо прикончи нас, либо убирайся. У меня нет больше ни малейшего желания общаться с тварью вроде тебя, чем бы ты ни был.

— Тварью… Как грубо, — я почесал подбородок и откинулся на стуле. — Кое в чем вы правы. Мне от бумаг нет никакой пользы. Даже владея ими, шахту в свое распоряжение я не заполучу. Но вот вы можете мне пригодится.

— Что? — прошипела Ворошилова сквозь зубы.

— Понимаю, наше знакомство началось немного… неудачно. Но тут вы сами виноваты, ведь я просто пришел поговорить, а стрелять первые начали вы. Вам повезло, что я в хорошем настроении и не стал отрывать вам головы.

— Ну “спасибо”, — съязвила Людмила.

— Беспаловы не оставят вас в покое. Они довольно злопамятны, насколько я знаю, и могут затаиться, чтобы нанести, удар когда вы потеряете бдительность. Так что я предлагаю союз.

— Союз? — Ворошилова чуть не рассмеялась. — Мы сами по себе!

— Если вы будете сами по себе, вас раздавят. Рано или поздно. Лишь объединившись мы можем победить общего врага. Я работаю на одного важного человека, у которого свои счеты с Беспаловым, и он собирает под своим началом преданных людей.

— И что это за человек?

— Дмитрий Старцев. Наследник рода Старцевых.

— Старцевы? Род предателей? С ними покончено, — отмахнулась она.

— И кто это сказал?

— Да для этого много ума не надо. Старцевы некогда были влиятельны, но покушение на Императора, да будет править он вечно, это… сумасшествие. Чудо, что их всех под корень не перерезали.

— Их подставили Беспаловы. Нынче Павел Беспалов собирается заполучить пост начальника Императорской охраны.

— Тем меньше причин мне соглашаться. Беспаловы лишь укрепятся, а нам бы лишь сохранить и удержать свое. Я не хочу быть пешкой в чужой игре, и уж точно не собираюсь участвовать в этом абсурде.

— Я бы мог сказать что-то вроде “а как же ваша семья”, “разве вы не хотите отомстить за неё?”, но это ведь не сработает, я прав?

— На мне слишком большая ответственность, чтобы вот так просто ввязываться в подобные авантюры.

Неприятно. Не хочется быть подлецом, но…

— В таком случае я заберу эти бумаги, — сказал я, поднимаясь из-за стола и забирая документы.

— Нет! — крикнула женщина, попытавшись их выхватить, но я легонько толкнул её, отчего она рухнула со стула на пол.