— За товарищем лейтенантом уже послали! — донеслось сверху.

Таня топнула ногой и в сердцах ещё раз сплюнула. Вода у неё кончилась, так что получилось не особо эффектно. Я покрутил в руках снятый с головы шлем-сферу: летнее солнце уже успело напечь голову, а в шедевре ренийских мастеров — амулетный микроклимат поддерживается…

— Сейчас лейт на стену поднимется, и ещё раз заново начнёт выяснять, кто мы такие и зачем припёрлись, и после этого пустит, — «утешил» мою напарницу добряк-Баюн. — Только ежли не решит, что это не его компетенция и не пойдёт за начзаставы…

«Пророчество» сержанта прервал сигнал горна. Стоило ему смолкнуть — и створки ворот пришли в движение. Ну наконец-то.

— …Неделю назад прибыл гонец из тылового штаба, — кабинет старшего офицера заставы был такой маленький, что мы вдвоём заняли всё свободное место, расположившись по разные стороны от рабочего стола. — Приказ: провести полную проверку всех единиц хранения спецсредств, выбраковать испортившиеся и подготовить остальные к транспортировке, ждать дальнейших распоряжений. И больше ничего — никаких подробностей. Так что спасибо за объяснения, неопределённость, честно говоря, напрягала невероятно.

— На за что, — я сдержанно улыбнулся коллеге. Неделя — это хорошо: как раз укладывается в сроки получения моей депеши тыловиками. Ромар меня неплохо знает, да и сам калач тёртый, среагировать на такие «замечательные» новости он должен был сразу и резко. Собственно, и среагировал.

— Зимней доставки зелий не было из-за тварей и того, что они учинили, — капитану, как мне кажется, банально хотелось поговорить с новым человеком. За месяцы, проведённые на заставе, знакомые рожи так надоедают — хоть волком вой. Так что пусть его, заодно новости узнаю… хоть какие-нибудь. — У меня половина новиков до сих пор слепые по ночам ходят, без глазной настройки. А тут ещё и мобилизация запаса спецсредств! Меня мои интенданты едва прямо на месте не заклевали!

— Эти пройдохи могут, — хмыкнул я. После симовских интендантов слово «пройдохи» было самым цензурным, что я мог сказать про представителей этой армейской профессии. — Но пусть успокоятся: всё точно не заберут. Фон дикой магии у вас достаточный, чтобы не допустить сверхсрочную порчу, а на действующем укреппункте командование должно оставить хоть что-то из спецсредств. Опять же, я надеюсь, моё предупреждение офицеры других опорников восприняли как надо и тоже выслали свои логистические группы с грузом.

Если не идиоты — выслать должны: пока хоть что-то ещё не «скисло», сдать под расписку любому согласившемуся принять интенданту — а дальше хоть трава не расти. Главное ведь, чтобы было что показать логистам Войска: обязательства деревни пусть только частично, но закрыты же! Одна проблема: своих светлых магов у отвальных нет, смогут донести груз в относительной целости, правильно заложив дугу через север, или нет — хрен знает. Но хоть что-то по-любому донесут. Кстати, скорее всего сюда и донесут — на Синистру. Как-никак крайняя западная застава, самая близкая к тем поселениям отвальных, что к западу от Горловины. И, как я уже сказал комзаставы, из-за близости Главного меридиана фон тут всё ещё высокий. Но уже недостаточно высокий, чтобы причинить Тане вред…

— Ох, надеюсь, — командующему укреппунктом вовсе не хотелось остаться на бобах. И вовсе не из-за нытья интендантов, разумеется: без спецпрепаратов хвалёная боевая мощь Рубежников упадёт на треть, если не вдвое. Просто потому, что возвращение в строй даже относительно легкораненых займёт не пару часов, а в лучшем случае пару недель. Про безвозвратные потери даже думать не хочется. — А ваши дальнейшие планы, если не секрет…

— До утра отдохнём, а там — в штаб, получать заслуженное взыскание за самовольное оставление поста, — вздохнул я.

Честно говоря, за неделю ускоренного марша через степь у меня поубавилось желания заглянуть в гости к полковнику Ромару. Белые, полгода назад затеявшие интенсивную возню вокруг руководства и тыловой инфраструктуры Войска, никуда не делись, и они наверняка уже в курсе, что со Шрамом происходит нечто. И что конкретно затеет Церковь в связи с вышеозначенным событием я, честно говоря, не особо мог спрогнозировать. Однако даже мне понятно: момент для давления на Войско удобен как никогда! Ведь вторая по счёту поставка зелий сорвана, и как это отразится на боеспособности Рубежников — я уже сказал. Влезать в разборки такого уровня… бррр! Но и не влезть — не могу.

Во-первых, благодарности за своевременную поддержку свойственно забываться, если эту благодарность ничем не подкреплять, а во-вторых, защищать интересы своей деревни из деревни я не смогу точно. А вот находясь в центре событий — вполне. Опять же, как ученик Вирна, я вполне могу представлять ещё и позицию Лида. Эффективно представлять — как-никак я не за красивые глаза выслужил офицерскую лычку на плечо и прозвище «Волчья Погибель». А ещё у меня прекрасная наследственность, если вы понимаете, о чём я. И инициативу уже проявил, отправив декану то письмо неделю назад. Получается, дать заднюю сейчас — едва ли не худшее, что я могу сделать. И опять же: те апокалиптические картины, что я себе напредставлял сгоряча — они ведь менее реальными не стали. Нет, отступать от выбранного курса действий никак нельзя.

— Что ж, удачи. Думаю, штаб оценит действия в экстремальной ситуации, и взыскание будет уравновешено соответствующим поощрением, — вроде бы даже искренне пожелал мне комзаставы. — Располагайтесь. Выделю вашему отряду отдельное здание на ночь и распоряжусь о довольствии. Что касается принесённых вами спецсредств…

— Кэп! — дверь за моей спиной без стука распахнулась. — Там, у этих, которые пришли сегодня. Три! Тысячи! Доз! И семь сотен из них — «воды»! Вдвое больше, чем у нас на балансе осталось! Надо брать!!! — тут сержант интендантской службы наконец-то заметил меня и осёкся. Но не смутился. По лицу мелкого армейского клерка было понятно, что родное начальство покинет свой кабинет или согласившись, или переступив через труп сослуживца.

— Уверен, штаб определённо оценит ваши своевременные действия, лейтенант, — натянуто и совсем не весело улыбнулся мне офицер.

* * *

Абсолютное большинство людей уверено, что политика — нечто, чем занимаются такие специальные люди-политики, а рядовые граждане государств как-то участвуют в ней, в лучшем случае, во время выборов. Причём многие из этого большинства ещё и считают, что от их конечного выбора в принципе ничего не зависит. А действия в обыденной жизни вообще никак не относятся к функционированию того государства, где они живут и работают. Это не так. И неважно, что вокруг: продвинутое демократическое общество одной из развитых стран Земли двадцать первого века или суровое средневековье другого мира.