чаще, чем на пути к шахте, и солдаты узнавали нас, один из них даже пожал мне руку. Граница баронства Шторрен держалась, и это было еще одной по-настоящему хорошей новостью за последние дни.

Мы свернули на восток и отправились по прямому тракту в форт. Чем дальше от границы, тем меньше патрулей становилось, хотя они не исчезали совсем. Когда солнце начало клониться к закату, мы оказались у конюшни за пределами форта, у подъезда к воротам. Здесь было несколько лошадей, привязанных к коновязи. Хотя они были низковатыми, это были не деревенские клячи, а крепкие лошадки.

И тут же мне в глаза бросилась повозка. Нет, сразу две повозки. И рядом с ними — карета. Настоящая, крытая, с занавесками на окнах и гербом на дверце, который я не смог разглядеть в сумерках.

— Это что ещё такое? — пробормотал Берт.

Мы ускорили шаг, и когда я прошел рядом с дверцей, то выудил из-за пазухи железный амулет с рисунком, в точности совпадающим с тем, что был на двери: корона с двумя скрещенными стрелами. Не сам же Красс приехал в Шторрен-форт на такой карете?

Ворота Шторрен-форта были открыты, и у них стояли не двое, а четверо солдат. Среди них Алви, с мечом на поясе и свежей повязкой на предплечье.

— Храни вас Верея, командир, — произнёс он, когда мы подошли, и чуть нахмурился, разглядев наш внешний вид. — Вы выглядите так, будто вернулись из самой Бездны.

— Почти угадал, — ответил я. — Что там за повозки у конюшни?

Алви помрачнел.

— Прибыла делегация от барона Красса, — сказал он, понизив голос. — Приехали совсем недавно. Человек шесть, может семь, во главе с каким-то вельможей в расшитом камзоле. Их разместили в главном здании.

— Зачем приехали часом не знаешь? — уточнил я, пока была такая возможность.

— Говорят, будут вести переговоры, а о чем уж — мне не ведомо. — во время ответа Альви заметно поморщился. — Но хлебосольными их не назовёшь. Ходят по форту с таким видом, будто уже считают его своим.

Я пожал руку альви на прощание и прошёл через ворота. Двор Шторрен-форта изменился. Не физически, кончено. Тут были всё те же стены с залатанными дырами, те же постройки, та же оружейная у главного здания. Но среди немногочисленных солдат Шторрена и еще менее многочисленных гостей со стороны Красса явно ощущалось напряжение. Хотя последние стояли у входа в главное здание обособленной группкой, и я не смог их толком увидеть в надвигающихся сумерках.

Мы пришли с войны и обнаружили, что пока нас не было, война сменилась политикой, не иначе. Или зачем было Крассу направлять сюда своих людей в момент крупного кризиса.

Едва мы пересекли ворота, как к нам подошёл молодой солдат, который в прошлый раз провожал нас к Шторрену. Он появился настолько неожиданно, что складывалось впечатление, что он прятался где-то неподалеку и только нас и ждал

— Командир Кир, — произнёс он тихо. — Барон просит вас подняться на западную стену. По возможности в одиночку.

— Значит, будет такая возможность. — сказал я и обратился уже к Берту и Лазарю. — подождите меня дома. Отдохните немного и поешьте, пусть Лазарь твою ногу посмотрит.

— Пусть сначала свою посмотрит, — проворчал Берт, но пошёл.

Я поднялся по каменной лестнице на западную стену. Отсюда открывался вид как на конюшню, так и на весь двор: снаружи были повозки, лошади, карета с занавесками, а внутри: люди Красса в дорогих одеждах, но при оружии.

И в углу двора, у входа в лазарет, я заметил знакомую фигуру. Истафан. Он стоял с одним из людей из приехавшей делегации, невысоким мужчиной в сером плаще с серебряной вышивкой на воротнике, и говорил что-то негромко, склонив голову. Не таясь, но и не привлекая внимания. Два человека, которые беседуют во дворе крепости: что тут такого?

Истафан увидел меня на стене. Наши взгляды встретились на секунду. Паладин проигнорировал меня и просто продолжил разговор, как ни в чем не бывало. Его собеседник даже не поднял головы.

Барон уже ждал меня у башенки на стене. Один, без помощников. Ветер трепал полы его плаща. Он повернулся, когда услышал мои шаги.

— Кир, — произнёс он и окинул меня взглядом. — Вижу, что зачистка шахты далась непросто.

— Пожалуй, что так, — кивнул я. — Но самое главное: шахта зачищена. Поверхность под контролем людей Сидора. Верхние ярусы, как и нижние, сейчас пустые.

— Были какие-то особые сложности, о которых мне стоит знать? — поинтересовался барон.

— Я убил центуриона Анклава.

Барон присвистнул и покосился на висевшую у меня на поясе голову. Он не стал расспрашивать подробности боя. Не спросил о потерях, хотя по моему виду мог догадаться, что потери были. Он посмотрел вниз, на двор форта.

— Люди Красса огорошили меня своим визитом, — произнёс он, кивнув вниз. — Я их уже довольно мариную, но не могу держать во дворе вечно.

— Чего хотят?

— Формальный повод — это переговоры о торговых путях после неожиданной смерти Ноя от тяжелой болезни. Хотят обсудить компенсацию за потерю своего торгового представителя.

— Компенсацию за шпиона?

— Они не называют его шпионом. Они называют его «добросовестным торговцем, чьи права были нарушены». И требуют возмещения убытков, свободного доступа к рынку Бракмура и восстановления торговых привилегий Компании.

— А на самом деле?

— На самом деле они давят, — сказал барон, и его голос стал жёстче. — Красс нашёл свою наследницу, решил внутренние проблемы и теперь свободен, чтобы заняться соседями. Мы для него — ослабленная цель. Демоны потрепали мою границу, половина гарнизона на передовой, казна истощилась. Идеальный момент для давления.

Он помолчал. Потом добавил:

— Они пока не знают про шахту.

— Уверен, что у тебя при дворе больше нет шпионов?

— Сидор выдвинулся к шахте, когда делегация уже была здесь. Мои люди не обсуждали операцию при гостях. — пояснил барон. — Но Красс не дурак. Он знает, что шахта существует, знает, что она была под Анклавом, и рано или поздно узнает, что я вернул ее себе.

— Тогда лучше, чтобы он узнал это как можно позже и на твоих условиях, — произнёс я.

Барон потер руки и кивнул

— Согласен. Но не сегодня. Сегодня они думают, что приехали выбивать компенсацию за торговца. Пусть все останется, как есть.

Он