я не увидела Лидию Павловну. Она стояла у дальней стены, беседовала с какой-то женщиной, но заметила меня сразу. Ее взгляд — на мое лицо, на живот, потом на Дамира рядом — был таким ровным, что от этого становилось еще холоднее.

— Хочешь уйти? — тихо спросил Дамир.

— Нет.

— Уверена?

Я кивнула. Потому что да. В этот момент да. Мне вдруг стало злым удовольствием остаться. Дышать. Стоять. Быть здесь не как виноватая, а как живая.

А потом появился Артём. Конечно. Мир маленький. Их круги пересекаются. И, кажется, судьба уже просто развлекалась за наш счет.

Он увидел нас быстро. Точнее — сначала меня. Потом живот. Потом руку Дамира у меня на талии. И лицо у него изменилось так, будто он на секунду забыл, где находится.

Он подошел. Слишком прямо. Слишком явно. Лидия Павловна, к моему удивлению, не двинулась следом. Только смотрела.

— Добрый вечер, — сказал Артём.

Я кивнула.

— Добрый.

Дамир ничего не сказал. И это было правильно. Это был мой разговор.

— Ты хорошо выглядишь, — произнес Артём. Фраза, которую многие женщины приняли бы за вежливость. Но я слышала, что под ней: ты уже настолько заметно беременна, что реальность стала видимой всем.

— Спасибо, — ответила я.

Он посмотрел на мой живот. Всего на секунду. Но я заметила. И, видимо, не только я. Потому что рука Дамира на моей талии стала ощутимо крепче.

— Нам надо поговорить на неделе, — сказал Артём.

— Через юриста.

— Не всегда нужно превращать все в процедуру.

Я уже хотела ответить, когда подошел мужчина — один из организаторов, судя по бейджу — и улыбнулся Артёму:

— О, рад видеть. Кстати, познакомьте наконец с вашей супругой.

Тишина. Одна секунда. Но за эту секунду можно прожить ад. Потому что мужчина смотрел на меня. На живот. На Артёма. И явно сложил очень понятную картину.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Вот оно. Публичное унижение, даже если случайное.

И именно в этот момент Дамир сделал шаг вперед. Небольшой. Спокойный. И очень четко сказал:

— Вы ошиблись. Это моя женщина.

Организатор растерялся.

— Ох… простите, я…

— Ничего, — отрезал Дамир.

Но было уже поздно. Все, кто стоял рядом, услышали. Не сплетню. Не намек. Прямой факт. Это моя женщина. Не "подруга". Не "спутница". Не "мы вместе". А именно так. С заявкой. С риском. Публично. При Артёме. При его матери. При всем этом мире.

И у меня подкосились ноги не от страха — от того, что я поняла: он только что поставил на кон свою репутацию, свои связи и весь комфорт, просто чтобы вытащить меня из секунды унижения.

---

Глава 93

Глава 93

Глава 93

Когда мы вышли из галереи, у меня дрожали колени. Не от холода. Не от каблуков. От адреналина. От напряжения. От той страшной смеси стыда, благодарности и любви, которая возникает, когда за тебя встают именно в ту секунду, когда ты почти готова провалиться сквозь землю.

Дамир вел меня к машине молча. Только ладонь на пояснице. Теплая. Уверенная. Как будто одного этого хватало, чтобы не развалиться.

Уже в салоне, когда двери закрылись и отрезали шум улицы, я повернулась к нему.

— Зачем ты это сказал?

Он завел машину.

— Потому что это правда.

— Ты понимаешь, что теперь будет?

— Да.

— Их круг, Артём, его мать…

— Да.

— И все равно?

Он повернулся ко мне. Очень медленно. И я снова увидела в его лице ту страшную, спокойную решимость, с которой он, кажется, уже давно все для себя решил.

— Мир. Если я не смог защитить тебя в ту секунду публично, то зачем вообще я рядом? Чтобы дома красиво любить и молчать при людях, когда тебя задвигают под чужую фамилию?

У меня перехватило дыхание.

— Но это же ударит по тебе.

— Уже ударило. И что?

— Тебе не жалко?

Он усмехнулся.

— Чего именно? Мнения людей, которые считают, что женщина автоматически принадлежит мужчине, от которого беременна? Нет. Не жалко.

Я смотрела на него и понимала, что после этого вечера многое действительно изменилось. Раньше наша история еще могла выглядеть как тайная, неудобная, но частная связь. Теперь — нет. Теперь он вышел со мной в свет не как любовник в тени, а как мужчина, который встал рядом открыто. И это уже нельзя отыграть назад.

— Я тебя люблю, — сказала я. Снова. И, кажется, никогда не устану говорить это именно после тех его поступков, которые ранят и спасают одновременно.

Он взял мою руку и поцеловал костяшки пальцев.

— Хорошо. Потому что я после сегодняшнего уже точно жениться на тебе собрался.

Я уставилась на него.

— Что?

Он едва заметно улыбнулся.

— Не сейчас. Не пугайся. Но вообще имей в виду — я уже думаю в эту сторону.

У меня открылся рот. Потом я рассмеялась. Сквозь шок. Сквозь любовь. Сквозь весь этот безумный роман, который, кажется, еще не собирался нас отпускать.

---

Глава 94

Глава 94

Глава 94

Слухи пошли сразу. Уже на следующий день Соня прислала мне скриншот из какого-то закрытого чата, где одна из "знакомых знакомых" писала, что "Воронцова, оказывается, ушла от Соколова к Корнееву уже беременной, и теперь там что-то очень грязное".

Я читала и чувствовала не боль даже — брезгливость. Вот так быстро реальная жизнь превращается в сплетню, в которой женщины всегда либо хищницы, либо дуры, либо неверные. Никогда — сложные живые люди, попавшие в болезненный узел.

— Не читай, — сказал Дамир, забирая у меня телефон.

— Но это же про меня.

— И что? Про тебя там ровно ноль правды и тонна чужой скуки.

Он заблокировал чат, потом еще два канала, потом, кажется, полдюжины человек, которые вообще не имели права находиться в моем инфополе.

— Ты в последнее время слишком любишь блокировать людей, — пробормотала я.

— Да. Открыл для себя новый вид психотерапии.

Я нервно усмехнулась. Но на самом деле мне снова стало легче. Потому что он делал одну очень важную вещь: не позволял миру без конца разрывать мне кожу своими голосами.

Днем позвонила мама. Я долго смотрела на экран. Потом все-таки ответила.

— Да.

— Мирослава, это правда? — даже без приветствия. — Ты теперь