— Пора идти, Эверин. Мистер Демитриус не любит ждать.

— Подождет, — злобно выпаливаю, прижав енота к себе сильнее, будто он способен защитить меня.

— Простите, но весь гнев потом выльется на меня.

— Ладно, — понимаю, что бедная женщина всего лишь выполняет свою работу. — Спокойной ночи, проказник. Я приду завтра утром, — поцеловав пушистика, обреченно отпускаю его на пол и выхожу из комнаты, закрыв дверь.

Мы поднимаемся по парящей лестнице на второй этаж, и сейчас я в полной мере могу оценить интерьер дома. Мне не показалось в первый раз, что все оформлено в сдержанном и минималистичном стиле, не напрягающим глаза. Основные преобладающие цвета графитовый, бежевый и черный — отлично сочетаются между собой.

Теплая подсветка по периметру пола, создает уютную атмосферу.

Агата открывает для меня первую дверь с правой стороны от лестницы и дает войти первой. Хозяйская спальня оказывается в два раза больше той, где разместили Мартини, и почти размером с мою старую квартиру. Огромная низкая кровать с подсветкой снизу и у изголовья, над которым висит большая картина с какой-то абстракцией, является главным элементом. На полу никаких ковров, а только керамическая плитка под камень. Цвет стен и мебели выдержаны в серых и синих тонах, а тяжелые портьеры на окнах, как и подушки на кровати в глубоком коричневом. В спальне так же все сделано минималистично и со вкусом. Но я бы для разнообразия добавила немного ярких элементов.

— Ваши вещи за той дверью в гардеробной, — Агата указывает на ближайшую ко мне дверь. — Рядом дверь в ванную. На кровати я оставила для вас, во что переодеться для сна.

— Спасибо вам, Агата.

— Доброй ночи, Эверин. Я приду завтра утром.

— Вы не остаетесь на ночь?

— Нет. Сегодня я задержалась по просьбе мистера Демитриуса, а вообще я работаю здесь каждый будний день с семи утра и до семи вечера, — немного не по себе знать, что сейчас я останусь с ним в доме совершенно одна.

Охрана скорей всего находится где-то в гостевом доме.

— А по выходным?

— По выходным я не работаю, но завтра я приду, чтобы вам было легче адаптироваться.

— Это не обязательно. Я и сама могу.

— Это распоряжение вашего мужа.

— Я поняла. Доброй ночи, Агата.

Женщина уходит и какое-то время стою неподвижно, не зная, куда себя деть. Замечаю лежащий на кровати белоснежный шелковый пеньюар на тонких бретельках с кружевом снизу, но не собираюсь переодеваться в него. Я вообще не собираюсь здесь спать. С Адрианом так точно.

Сняв с головы фату вместе с гребнем, нервным движением бросаю ее на стоящую у изножья кровати синюю бархатную банкетку. Сбрасываю с гудящих ног узкие лодочки на десяти сантиметровом каблуке, в которых просто невозможно нормально передвигаться. Сегодня чуть не упала в них прямо в проходе часовни. Как назло, острый нос зацепился за нижний шов платья.

Ненавижу каблуки! Всегда считала это издевательством для ног!

Приподняв подол юбки, достаю заранее спрятанный в резинку чулок разделочный нож, надеясь, что сегодня мне не придется им воспользоваться.

К несчастью, как только опускаю платье, дверь комнаты открывается, и в нее входит Адриан. Прячу нож, прижав правую руку к бедру, и поворачиваю ее тыльной стороной. Наши взгляды встречаются, и дыхание сбивается. Муж окидывает меня с ног до головы, недовольно насупившись.

— Я думал, ты уже успела подготовиться, — снимает пиджак с плеч, бросая его к фате, и туда же отправляет бабочку.

— Не успела. Я бы хотела попросить тебя переночевать сегодня в другой комнате. Я очень устала, — предпринимаю попытку цивилизованно договориться.

— Я все сделаю сам, bella. Твои силы мне ни к чему, — хищно улыбается, сняв запонки с манжетов и начав расстегивать рубашку.

— В последний раз прошу тебя оставить меня в покое, — мой голос звучит жалко, а сердце стучит уже где-то в горле.

— Не нужно сопротивляться неизбежности, Рини, — хрипотца в низком голосе становится выраженней.

Сглатываю вязкую слюну, наблюдая, как он снимает рубашку с плеч, явив моему взору совершенное мускулистое тело. Даже несмотря на наличие небольших шрамов, один из которых круглой формы расположен рядом с сердцем, а два других прямых и выпуклых в районе ребер и живота. В вечернем свете его загорелая кожа завораживающе лоснится, а рельеф пресса и мышц груди кажутся неестественными. Никогда не думала, что мужское тело может быть таким идеальным.

Швырнув рубашку в сторону, он делает шаг ко мне, и я резко отступаю назад.

— Нет! Не подходи! — выкрикиваю, направив дрожащую руку, держащую нож, на него.

Увидев «холодное оружие» в моей руке, он останавливается и от темноты, зарождающейся в его взгляде, становится еще страшней.

— Хочешь продолжить играть в недотрогу? — засовывает руки в карманы брюк, и я вижу, как перекатываются мышцы на сильных бицепсах.

— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое.

— Не получится, bella. Теперь только ты и я.

— Нет никаких ты и я! — кричу срывающимся голосом.

— Я не причиню тебе вреда, Рини. Со мной ты в безопасности, — тон голоса нарочито теплеет, и он делает шаг по направлению ко мне.

— Стой, где стоишь, Адриан! Я не шучу, — тяжело дышу, не сводя с него взгляда.

— Я без оружия, — разводит руки в стороны. — Хочешь убить меня? Давай, — сокращает расстояние между нами и закругленный кончик ножа упирается ему в грудь. — Только так ты остановишь меня, bella, — обхватывает мое запястье, направляя нож в область сердца. — Давай же, Рини. Чего ты ждешь?

Из-за сильнейшей дрожи рука дергается, и острая часть лезвия повреждает участок кожи, из которого сразу начинает сочится кровь. Адриан даже не кривится, на его лице не отражается абсолютно ничего.

— Ну же, сильнее, — подначивает меня продолжить.

Я не могу! Не могу!

Выпустив нож из руки, резко выдергиваю запястье и со всех ног бросаюсь к двери.

— А ну, стоять! — металлический голос словно хлыстом бьет по спине, и моя рука застывает на дверной ручке. — Отошла к стене! — грубый приказ заставляет меня повернуться и попятиться спиной к стене.

Потемневший серый взгляд мечет раскаленные угли в мою сторону, оставляя на коже невидимые ожоги.

— Никогда не бросай оружие, не убедившись, что находишься в безопасности, bella, — взглядом, полным ужаса, наблюдаю, как он наклоняется и поднимает нож с пола. — Хм… действительно острый… — ухмыляется, коснувшись большим пальцем лезвия.

Взяв с банкетки оставленную мной фату, с невозмутимым видом муж вытирает кровь с раны и протирает ей лезвие.

Сердце пропускает удар, а по позвоночнику бежит холодок, когда он направляется ко мне