сил удерживая смех. Бок уже болит от этого напряжения.

Ава проводит языком по нижней губе.

— Мне очень нужно было объятие, да.

— Объятия, — Дюк облокачивается на дверной косяк, косится на подушку у меня на коленях и на шляпу, валяющуюся на полу. — Конечно. Кто ж их не любит?

— Мне пора, — говорит Ава, поднимаясь с дивана. — У меня куча работы.

Я сверлю Дюка уничтожающим взглядом, вставая и выправляя рубашку наружу, чтобы хоть как-то скрыть своё состояние.

— И зачем ты вообще сюда пришёл?

Мой брат пожимает плечами.

— Мы подумали, что ты умер. Ты вообще видел, сколько тебе звонили и писали?

— Эм... нет, — я чешу затылок, где ещё горит след от Авиной ласки. — Наверное, забыл телефон в машине.

У Дюка глаза на лоб лезут.

— Значит, ты точно мёртв.

— Мозг — да.

— Сойер разве иногда не забывает что-то, как обычный человек? — спрашивает Ава.

— Мистер Идеальный Отец Года? — Дюк мотает головой. — Никогда. Просто никогда.

Ава смотрит на меня. Несмотря на все её старания пригладить волосы, на макушке у неё всё ещё торчат вихры. Губы припухли от моих поцелуев. Щёки горят.

Она как дикое, свободное существо, и мне это безумно нравится.

Мои мысли уже мчатся вперёд — как бы мне увидеть её снова?

Предложить новую встречу с детьми? Начать медленно? Потом пригласить её на свидание? Или сразу выложить всё напрямик: хочу пригласить тебя на ужин... а потом трахнуть столько раз, сколько ты позволишь?

— Считаю это комплиментом, Сойер, — говорит Ава. — Мои объятия такие хорошие, что ты даже забываешь о всём на свете.

Дюк смеётся.

— Объятия, да. Когда они хорошие, они тебя сносят как ураганом — в лучшем смысле.

— Пожалуйста, прекрати говорить это слово, — отрезаю я. — Дюк, подожди здесь. Я провожу Аву.

Дюк касается краем шляпы своей головы.

— Мэм. Надеюсь, будем видеть вас тут почаще.

Ава, проходя мимо него, ухмыляется.

— Ты ошибался насчет своего брата, знаешь ли.

— Да ну?

— Он и правда убийца. — Её глаза коротко встречаются с моими. — Просто не совсем в том смысле, в каком я думала.

— Интригующе. Я весь внимание.

Она смотрит на меня, взгляд её дразнит.

— Убийца-бариста. Он варит такой убийственный кофе, что я до сих пор на взводе.

Дюк громко смеётся.

— Ты мне нравишься, Ава.

— Пока, Дюк.

Когда мы с Авой выходим на крыльцо, я не забываю плотно прикрыть за нами дверь.

Я засовываю руки в карманы джинсов, перекатываюсь с пятки на носок.

— Прости за него. В нашей семье границы — вещь весьма условная.

— Я это уже поняла, — её глаза на утреннем солнце кажутся почти прозрачными, яркий оттенок орехово-зеленого подчеркивает румянец на щеках. — И ещё я вижу, что ты для всех тут — спасательный круг. Так что неудивительно, что они врываются в твой дом без спроса: они уверены, что ты их обязательно вытащишь.

Я щурюсь, пытаясь игнорировать тёплую кашу в груди. Ава умная. Прямая. Странно ли, что меня заводит её честность?

— Ты всё это поняла после одной кружки кофе, да?

— Ты носишь своё сердце на рукаве, Сойер. Оно у тебя большое.

Это самое сердце колотится у меня в груди так, будто вот-вот выскочит.

— Так как я джентльмен, я не буду шутить про другую большую проблему в моих штанах.

У Авы отвисает челюсть, глаза распахиваются.

— О нет, ты обкакался? У меня в машине есть влажные салфетки...

— Стоп! — смеясь, я вытаскиваю руку из кармана и легонько толкаю её в плечо. Она отвечает тем же, явно так же, как и я, не прочь снова прикоснуться ко мне.

— Ты считаешь, что сердце — это проблема? — её ладонь ложится мне на предплечье.

— Может быть. Оно всё усложняет, это точно.

Она смотрит на меня, её волосы треплет прохладный зимний ветер.

— Большое сердце и умение ставить границы — сложная комбинация. Стрессовая.

Я снова улыбаюсь — уже в который раз за это утро.

— Очень.

— Тебе нужно снять стресс.

— Очень нужно.

Солнечные лучи обогревают нам ноги на крыльце. И та же самая теплая волна разливается в груди, пока мы смотрим друг на друга.

— Давай я приглашу тебя на ужин, — я оглядываюсь через плечо, проверяя, не подглядывает ли Дюк из окна. — В место, где нас никто не будет отвлекать. Как тебе идея?

Ава прикусывает нижнюю губу.

— А в Хартсвилле вообще есть, где поужинать?

— Что-нибудь придумаю. Только... я не позволю тебе снова уйти, не оставив мне номер.

После короткой, напряжённой паузы, наполненной взаимным взглядом, она кивает.

— Хорошо. Да. Я бы с радостью сходила с тобой на свидание.

— Сейчас, — я спускаюсь по ступенькам. — Дай я только телефон возьму. Как это вообще получилось, что у меня до сих пор нет твоего номера?

Следуя за мной, Ава улыбается.

— Я тоже об этом думала.

— Слава Богу, что у меня наконец хватило яиц попросить его.

— Слава Богу, что я ещё жива, чтобы его тебе дать.

Я открываю водительскую дверь своего пикапа, достаю телефон с панели.

— Так значит, не тот убийца, которого ты ожидала?

Её глаза блестят, когда она отвечает.

— Ни капли.

Она диктует свой номер, я сохраняю его и прячу телефон в задний карман.

— Итак, — говорит она.

— Итак, — говорю я, ставя руки на бедра. Понятия не имею, что с ними делать. Обнять её? Поцеловать? Или вообще ничего не делать?

Но Ава, как всегда, не теряет ни секунды. Она вытягивает руки ко мне, встаёт на носочки, обхватывает меня в крепком, кокетливом объятии и целует в щеку.

— Спасибо, — шепчет она мне на ухо. — Даже не представляешь, как сильно мне это было нужно.

Я отвечаю ей поцелуем в щеку, щетина слегка царапает её кожу.

— В любое время, красотка. Только ответь, когда я тебе напишу, ладно?

Она кивает, зарываясь носом мне в шею.

— Думаю, с этим я справлюсь.

— Надеюсь, у Джуни первый день пройдёт так же хорошо, как у тебя.

Отстранившись, она поднимает на меня взгляд и улыбается.

— А я-то думала, куда делась твоя самоуверенность.

— Вот она, родная, — я беру её руку и кладу себе на пах. — Всё это время была здесь.

Жест вульгарный, почти неприличный. Но Ава только продолжает улыбаться, легко обхватывая меня через джинсы.

— В следующий раз кофе у меня? — спрашивает она.

— Только если скажешь мне свою фамилию.

Её губы подрагивают от сдерживаемой улыбки.

— Ещё одна вещь, которую я тебе не дала.

— Говори.

— Бартлетт.

Я встречаюсь с ней взглядом.

— Ава Бартлетт. Тебе идёт.

— Спасибо. Я недавно снова взяла свою девичью фамилию.

— Молодец.

— Спасибо.