настежь. Ветерок шевелил занавеску, и в комнате пахло свежестью сочной зелени.

– Мать честная! – ахнула она и бросилась по коридору к кабинету главврача. – Евгений Михайлович! Больной сбежал! Тот, что с головой!

Главврач оторвался от журнала, который листал за обеденным чаем.

– Какой больной?

– Да тот самый москвич, которого бревном по башке! Окошко распахнул и сбежал! – Медсестра нервно вытирала руки полотенцем. – А ну как ему плохо станет? А если свалится где? Кто ж тогда отвечать будет?

Главврач поставил стакан, встал из-за стола.

– Успокойтесь. Наверное, просто на воздух вышел. Голова болит, а в палате душно. С кем не бывает.

– Так я ж ему перевязку должна была сделать! Бинты, йод подготовила, а он рубашку свою надел – и в окно.

– Найдётся. – Главврач махнул рукой. – Не маленький, дорогу домой знает.

* * *

Илья шёл по тропе через лесок. Голова побаливала, но терпеть можно было. Повязку он пока не снимал, болтающийся конец бинта затолкал под складки повязки. Получилась прекрасная чалма.

Он ринулся спасать Таню. Чёткого плана ещё не было, но было неудержимое желание распутать наконец преступление и доказать, что Таня здесь ни при чём, что кинщика убили уже после того, как она с ним рассталась.

Он спустился в овраг и поднялся на другую сторону. Деревня уже была видна сквозь редкие берёзы. Сегодня суббота, 21 июля. Короткий рабочий день, и большинство кабинетов в конторе совхоза уже закрыты. Но директор Уткин, насколько Илье было известно, иногда задерживался допоздна.

Илья вышел на центральную улицу, прошёл мимо магазина Борщёва. Тот возился с ящиками у входа, но не поднял головы. Это хорошо, лишние встречи ни к чему.

У конторы совхоза Илья остановился. Большинство окон было тёмными, но в одном двигалась тень. Кто-то печатал на машинке – звук доносился через приоткрытое окно. Илья вошёл в здание, свернул по коридору к кабинету директора, постучал.

– Войдите! – отозвался знакомый голос.

Директор Уткин сидел за широким столом, перед ним лежали бумаги и стояла чёрная пишущая машинка. Увидев Илью, он широко улыбнулся и поднялся навстречу.

– Здравствуйте! Какая неожиданность! – Уткин протянул руку для рукопожатия. – Вас уже выписали? А я думал, ещё неделю будете лежать.

– Сам ушёл. – Илья пожал протянутую руку. – Надоело пластом лежать.

– Вот это правильно! Садитесь, садитесь! – Уткин указал на кресло напротив стола. – А бинты когда снимут? Голова не болит?

– Побаливает немного. Но ничего.

Уткин внимательно разглядывал его, и в глазах его мелькало что-то насторожённое, хотя улыбка не сходила с лица.

– Зачем пожаловали? По делам службы или так, навестить?

Илья сел в кресло, откинулся на спинку. Сейчас главное – играть роль раскаявшегося.

– Да вот, совесть замучила. – Он потёр лоб. – Про склад хотел поговорить. Борщёв говорит, что я там вёл себя, как слон в посудной лавке. И правда, наверное, что-то не так делал, раз крыша рухнула.

Уткин наклонился вперёд, сложил руки на столе.

– Ну что вы, Илья! Несчастный случай, всякое бывает. Склад старый, крыша требует ремонта.

– Всё равно неудобно. – Илья вздохнул. – Хотел бы ущерб возместить. Частично ведомство оплатит, частично сам доплачу.

– Ой, что вы! – Уткин замахал руками. – Да мы богатые, выкрутимся! Вы думайте лучше о здоровье, а мы со складом сами разберёмся.

Но глаза у него были внимательные, изучающие. Илья понял, что Уткин взвешивает каждое его слово, пытается понять, что за этим стоит.

– Нет, не могу я так. – Илья покачал головой. – Дайте бумагу, напишу заявление. Хоть формально, но чтоб по-честному было.

Уткин помедлил, потом выдвинул ящик стола, достал чистый лист.

– Ну если настаиваете… – Он протянул лист и ручку. – Только не мучайтесь совестью. У нас люди и не такое переживали.

Илья взял ручку, придвинул к себе лист. Начал писать: «Заявление. Прошу рассмотреть вопрос о возмещении…» И вдруг он замер, зажмурился, покачнулся.

– Ой… – простонал он. – Голова…

Ручка выскользнула из его пальцев, Илья боком повалился на пол и там остался лежать без признаков жизни.

– Илья!! Товарищ милиционер!! – Уткин вскочил, наклонился над ним. – Вам плохо? Товарищ Воронов!

Услышав в ответ только слабый стон, Уткин в панике выскочил в коридор.

– Марина! Марина, иди сюда скорей! – закричал он. – Человеку плохо!

Как только шаги в коридоре затихли, Илья открыл глаза. Времени было мало. Он быстро осмотрел стол. Затем стал по очереди выдвигать ящики. Папки, папки, скреплённые скрепкой отчёты. В правом ящике, выдвинутом наполовину, лежали брошюры, справочники и отрывной календарь. Илья взял его, пролистнул. Часть страничек была оторвана, но остальные, начиная с 26 апреля, оставались нетронутыми.

– Что-то мы не идём в ногу со временем, – пробормотал Илья, только сейчас обратив внимание, что календарь старый, на 1970 год.

Он ещё раз полистал календарь, потряс его, надеясь, что из него выпадет что-то интересное, но этого не произошло.

– Старый хлам, – разочарованно пробормотал Илья, тупо глядя на апрельскую страничку давно прошедшего дня. Семнадцатая неделя, убывающая Луна, восход в 01:40… Он уже хотел зашвырнуть календарь в ящик, как вдруг обратил внимание на едва заметные карандашные пометки. В правом верхнем углу каждой страницы были выведены порядковые числа. Страничка 26 апреля была помечена цифрой «1», 27 апреля – «2» и так далее. Илья начал листать и добрался до отметки «88», которой была пронумерована страничка 21 июля.

Его сердце забилось чаще. Медведь передавал по радио набор цифр: 88.8.112. Порядковый номер «88» выпадал на 21 июля, на сегодня! Совпадение?

Из коридора донеслись быстрые шаги. Илья сунул календарь обратно в ящик и снова завалился на пол, закрыв глаза.

– Боже ты мой! – послышался женский голос. – Что с ним?

– Не знаю, Марина. Сидел, писал заявление, вдруг как рухнет.

Илья почувствовал, как кто-то наклонился над ним, коснулся плеча.

– Илья, слышите меня?

Он медленно открыл глаза, сел, покачиваясь, и потёр лоб.

– Простите… голова закружилась. Наверное, слишком рано из больницы ушёл.

– Вот полотенце мокрое принесла, – сказала Марина, невысокая женщина лет сорока пяти. – И водички. Лоб оботрите.

– Спасибо, но мне уже лучше. – Илья встал, держась за спинку стула. – Просто голова ещё не совсем в порядке.

Он взял недописанное заявление со стола, аккуратно сложил.

– Дома допишу. Сяду под яблоней и допишу. На свежем воздухе лучше думается.

– Да вы посидите ещё, – забеспокоился Уткин. – Отдышитесь. Марина чаю заварит.

– Нет-нет, спасибо. – Илья направился к двери. – Мне правда уже лучше. А заявление завтра принесу.

На улице он остановился, глубоко вдохнул. В голове крутились мысли о календаре, о цифрах, о радиопередачах Медведя. Все это было между собой связано, но как именно – пока неясно. «88» означало сегодняшний день. А следующая