существу, заново. До конца дней флот оставался «первой любовью» Петра, который до двадцати с лишним лет вообще не видел моря.

На русских верфях начиная с первых лет XVIII в. строились фрегаты, галеры, разного рода вспомогательные суда. Уже в первом десятилетии века у России появилось три флота: главный и основной – Балтийский и два вспомогательных – Каспийский и Азовский.

Создавались военно-морские крепости Кронштадт и Таганрог, вооруженные мощными пушками. В середине второго десятилетия на воду спускали как мощные линейные двух-, трехпалубные корабли для боя в линию, так и более легкие фрегаты – тогдашние крейсера, имевшие на борту по 50–60 орудий. Ко времени окончания Северной войны только на Балтике Россия имела 29 тяжелых линейных кораблей, 6 фрегатов, более двухсот галер, не считая более мелких судов. По существу, российский флот после побед под Гангутом и при Гренгаме стал хозяином Балтийского моря. И здесь Пётр ввел новшества в тактику боя: атаку легкими галерами тяжелых линейных кораблей противника с последующим абордажем и рукопашной схваткой на борту вражеских судов. Таким путем русский флот одержал не одну морскую победу.

Опыт создания русского флота, его боевых свершений, обучения морских кадров был отражен в «Уставе морском», созданном при участии царя.

К 20-м гг. XVIII в. воды Каспийского моря также бороздило около 300 военных судов. Это была грозная сила.

После прутского поражения Азовский флот и Таганрогская крепость были ликвидированы. Здесь вся борьба за выход в южные моря переносилась на будущее.

Существенной частью военных преобразований стали подбор и воспитание новых армейских и флотских кадров. Поначалу на первых ролях здесь были иностранные командиры. Но со временем многие из них не выдержали испытания войной. Будучи типичными наемниками, при первых же неудачах они сдавались в плен, спасали свои жизни, как это было под Нарвой. Другие хотя и бились до конца, но, получив опыт во время боевых действий XVII в. в Европе, не сумели перестроиться в соответствии с новшествами, вводимыми в русской армии. К тому же большинство их плохо владело русским языком и презирало солдат, вышедших из числа крестьян и посадских людей. Это вызывало их раздражение, а порой и ненависть.

Все это привело к тому, что, реформируя армию и создавая флот, Пётр I стал все больше ориентироваться на отечественные военные кадры. В Москве и Петербурге открываются военные, в том числе артиллерийские, военно-инженерные, школы. Появляются школы для низшего унтер-офицерского состава, мореходные училища, школа гардемаринов, а затем в новой столице открывается Морская академия офицерских кадров.

Немало молодых людей, как детей титулованной русской знати и дворян, так и способных выходцев из других сословий, Пётр направляет на учебу и практику за границу. Порой он принуждал их к этим поездкам.

К началу 20-х гг. XVIII в. русская армия и флот вполне были обеспечены собственными кадрами. Иностранным офицерам предложили пройти специальный экзамен. Те, кто не выдерживал его, увольнялись со службы. А затем в России вообще запретили принимать на военную службу иностранцев, и это несмотря на все восхищение царя Европой.

Реформа государственного устройства. Необходимость перемен в государственном управлении – центральном и местном – стала остро ощущаться уже во второй половине XVII в. Боярская дума, приказы, воеводское самовластие отживали свой век. С приходом к власти Петра I архаичность этой системы выявилась окончательно. Старая система управления – громоздкая, с неясными функциями её отдельных частей, порой отражающая интересы в первую очередь боярских родов, а не усиливающейся власти монарха, – не была способна осуществить задачи, поставленные перед страной Петром I. Создание новой армии и флота, коренное реформирование промышленности, бурно развивающиеся контакты с иностранными государствами, необходимость получения все новых и новых средств для нужд государства и нужд войны требовали четкой, быстрой, слаженной работы всех государственных звеньев. А главное – усиливающаяся самодержавная власть царя, который проникал своей неукротимой энергией буквально во все сферы жизни страны, нуждалась в послушной его воле государственной машине, где бы подданные беспрекословно и рьяно выполняли царские указы и поручения.

Понятно, что при таких требованиях к системе управления страной Пётр I пошел не по пути уже формирующихся в Европе буржуазных государств, где существенное значение имело народное представительство, парламенты, шел процесс разделения властей – исполнительной, законодательной, судебной. Даже побежденная им Швеция после гибели Карла XII ввела в стране конституцию, ликвидировала абсолютную власть монарха, создала парламент – риксдаг.

Пётр I, напротив, в соответствии с постоянно усиливающейся в России самодержавной властью предпочел создание таких органов управления, которые бы всячески укрепляли, поддерживали эту власть, усиливали бы личный контроль государя над всеми сферами жизни, окончательно превращая Россию в абсолютную монархию. В этом смысле русскому царю было c Европой не по пути.

Но новая система управления сложилась не сразу. Пётр I вводил её постепенно, применяясь к обстоятельствам, что-то копируя с абсолютистских режимов европейских стран, что-то изобретая свое, российское. По существу, реформа государственного управления продолжалась все его царствование.

Уже в конце XVII – начале XVIII в. он перестал созывать Боярскую думу, ввел вместо нее Ближнюю канцелярию, называл назначенных туда своих соратников министрами, все больше и больше доверял управление страной своим преданным сторонникам. Но уже в это время он начал ставить их под свой жесткий контроль. В 1707 г. Пётр I, будучи в действующей армии, приказал, чтобы члены этой «канцелярии» непременно записывали свои речи и подписывали бы их своей рукой, «ибо сим (т. е. этим) всякого дурость явлена будет». Этот принцип он перенес на работу и нового учреждения, которое стало верховным органом управления страной после царя.

В 1711 г., отправляясь в Прутский поход, Пётр I создал «правительствующий Сенат», которому поручил управление Россией в свое отсутствие. Он поначалу включил туда девять своих доверенных лиц. В своем наказе Сенату Пётр определил его обязанности высшего судебного, исполнительного и частично законодательного органа. Ни о каком разделении властей здесь не было и речи. Среди обязанностей Сената были и такие: «Суд иметь нелицемерный, и неправедных судей наказывать отнятием чести и имения», «Смотреть во всем государстве расходов», «Денег как возможно сбирать, понеже деньги суть артериею войны».

Но одновременно с этим новым высшим органом власти в стране, пришедшим на смену Боярской думе и полностью подчиненным царю, Пётр ввел должности фискалов, начиная от обер-фискала Сената и кончая фискалами в других центральных учреждениях, а также и на местах. Задача фискалов состояла в том, чтобы контролировать всю администрацию, выявлять случаи нарушения законов, взяточничества, казнокрадства. Они подчинялись непосредственно царю, но не получали жалования, а существовали за счет сначала половины, а позднее одной трети конфискованного у взяточников и казнокрадов имущества. Понятно, что фискалы, поощряемые царем, проявляли в своем деле большую прыть.

Был свой высокий контролер