— Нет!

— Собирай вещи! — рычит он, а мачеха, зайдя за мой стол, принимается собирать мои вещи в коробку.

— Не трогай! — кидаюсь к ней, пытаясь защитить свои вещи. — Я никуда не пойду! Жанна, прекрати! Папа, уходите! Я никуда не пойду! Слышите?

— Уйдешь!

— Что здесь происходит? — доносится до меня голос Севастьяна Марковича, и звук его голоса звучит так, что я понимаю: вот он, мой спаситель, и сейчас весь этот цирк закончится.

Сева оглядывает нашу троицу и почему-то останавливает взгляд на моей мачехе.

— Жанна, что вы здесь делаете? Разве я вас вызывал? И почему вы за столом моей помощницы? — включает в себе начальника. Строгого. Недовольного. И даже высокомерного.

Со мной он так никогда не говорил, а с ней разговаривает так, что каждое его слово кажется острым ножом.

— А… а… ваша помощница — моя падчерица, Севастьян Маркович, — заикаясь, произносит Жанна, заискивая перед моим боссом. — Она увольняется и собирает свои вещи. Я… я просто помогаю ей собирать вещи!

— Увольняется? — повторяет Сева, переведя взгляд на меня.

Мотаю головой, взглянув ему в глаза. Всем своим видом пытаюсь сказать, что все не так, как кажется.

— Увольняется! — заявляет мой папа, вторгаясь в наш разговор. — У нее есть нормальная работа! — восклицает он, схватив меня за руку, когда я делаю шаг к Севе.

— Ну ладно, — хмыкает босс равнодушно и… просто. Будто нет ничего такого. — Пойдемте, Элла, писать заявление об увольнении. Я ничего против вашего увольнения с данной должности не имею, — произносит и, не дожидаясь меня, заходит в кабинет.

Чего?! Он согласен меня уволить?

Он же вчера мне сказал, что никуда не отпустит!

А папа ему сейчас прямым текстом сказал, что забирает меня у него. И с работы. И из отношений.

— А я тебе говорила, что никому ты здесь не нужна! — злорадствует мачеха, оказавшись позади меня. Шепчет на ухо, чтобы папа не услышал. А он не слышит, возмущенно смотрит на дверь кабинета Севы.

— Я подожду вас в машине! — произносит он, отпустив мою руку. — Жанночка, помоги Элле собраться. У нас важный контракт. Нам на работу надо.

— Пап, что ты натворил? — бросаю ему вслед.

Из-за него я не только карьеры лишилась, но и того, кто мне нравится.

Но нравлюсь ли я ему, если он меня так просто отпустил? По первому требованию. Даже не боролся за меня.

— И домой вернешься! — рычит мне папа. — Нечего по мужикам бегать! Они все хотят тебя использовать!

— А ты не хочешь? — бросаю ему и решительным шагом захожу в кабинет босса. Даже не стучу. Хочу высказать этому боссу все, что о нем думаю.

Закрываю дверь с громким хлопком, открываю рот, чтобы спросить, что он делает и почему так поступает со мной, но не успеваю и первой буквы сказать, как оказываюсь в объятиях своего босса, который, не дав мне опомниться, сладко целует меня, лишая последних мозговых извилин.

С трудом отлипаем друг от друга уже у босса на кресле. Он вальяжно развалился, а я сижу у него на коленях, словно так и нужно.

— Я скучал, — мурлычет, носом лаская мою шею. — Считал минуты на этой дурацкой встрече до момента, как увижу тебя.

— Ты меня увольняешь? — спрашиваю его, потихоньку начиная приходить в себя, хотя его руки и ласки этому очень мешают.

— Да, — спокойно признается в том, что выкидывает меня из своей жизни, хотя после этого поцелуя я сомневаюсь, что все так просто. — Я вчера переговорил с родителями. Объяснил нашу ситуацию с коллекцией и твоим участием в ней. Отец согласился со мной, что должность помощницы будет отнимать у тебя много нужного нам времени. Он предложил хороший вариант с твоим переводом на должность моего творческого ассистента. Место дизайнера тебе дать пока не может. У тебя нет образования в этой сфере, и могут начаться скандалы. Поэтому должность моего творческого ассистента будет самое то, — рассказывает спокойно, пока его руки моему телу делают очень неспокойно. — Зарплата выше. Привилегий больше. Плюсом станет рекомендательное письмо и оплачиваемое обучение, если захочешь пойти дальше учиться по профессии.

— Учиться?

— Ну да, — кивает, подняв взгляд на меня. — Наша компания выдает гранты на обучение. Не обязательно на дизайнера идти. В университете, с которым мы сотрудничаем, есть и другие специальности. После запуска коллекции изучишь университет. Может, что-то тебе и понравится, — пожимает плечами.

— То есть все хорошо? — уточняю, заключив его лицо в свои ладони. — Ты не увольняешь, а, по сути, повышаешь?

— Да, — кивает. — Мама уже и секретаря мне нашла. Сын ее знакомой. Умный, старательный парнишка, но инвалид-колясочник. Мы возьмем его на должность моего секретаря в офисе, а на выездах со мной будешь ты, если не возражаешь.

— Конечно! — восклицаю радостно и чмокаю его в губы быстро. — Я думала, что ты меня и правда увольняешь. Так испугалась! Думала, что ты от меня отказываешься!

— Разве могу я ссориться с родственниками будущими? — фыркает он. — Поэтому, когда они попросили тебя уволить, я тебя уволил! Пусть только попробуют после этого мне что-то сказать! Я идеальный зять!

Папа с ним не согласится.

Но мне совершенно не страшно.

Я чувствую, что Сева в обиду меня не даст. Ни папе, ни Жанне.

Но… но есть одно дело.

— Сева, я не злая, но можешь подыграть мне? — прошу его, идя на подлость, но я просто хочу справедливости.

— Что ты задумала? — спрашивает любимый, с интересом взглянув на меня.

— Папа в машине, а Жанна явно осталась здесь, чтобы позлорадствовать… И я не могу упустить этот шанс, когда у меня есть ты. Я должна это сделать ради справедливости. Поможешь?

— Что от меня требуется, мстительница моя? — спрашивает Сева с улыбкой, но кажется, он сомневается, что я вообще на такое способна. И все же, несмотря на это, согласен сделать то, что прикажу.

А я не мстить, по сути, хочу! А просто вернуть то, что не принадлежит Жанне и ее дочерям.

Поудобнее устроившись, беру Севу за руки и пересказываю ему план в общих чертах. Получаю от него кивок в знак согласия, и мы приступаем к приготовлениям. Пишу заявление об увольнении и тренирую перед зеркалом грустную мордашку.

Убедившись, что я готова, иду на выход, жестом показав Севе, чтобы и не думал меня вновь целовать. Опять же улыбаться начну, и вся работа над лицом пойдет насмарку.

Псевдорасстроенная и поникшая выхожу в приемную и бреду к своему столу, где Жанна уже аккуратно все сложила, кроме некоторых деталей.

В приемной,