все путешествия по большому счету проходят в клетках, – но потом поняла, что она до сих пор сидит в пассажирском кресле кабриолета Анатоля. Она вгляделась в сумрак салона. Почувствовала привкус пыли во рту. Посмотрела налево и увидела очертания Майи, удаляющейся по гравийной дорожке. Ее шаги звучали как брошенные игральные кости. Яника еще раз моргнула, и форма обрела плоть.

Женщина опустила окно и высунула голову.

– Майя?

При попытке говорить у нее пошла слюна, и нёбо покрылось клеем. Яника разозлилась на себя, что потеряла большую часть дня.

Майя остановилась и развернулась. У живота она держала лакированную дубовую доску. На ней стоял мертвый хорек с пепельной мордой и полосками черного и карамельного меха. В его открытой пасти красовались острые зубы: два крошечных рядка белых полумесяцев. Майя подняла доску и пошла обратно к машине Анатоля, размахивая чучелом взад-вперед, как будто оно неслось галопом. Она подошла к окну Яники и поставила хорька на капот прямо перед ней. Его заостренная мордочка визжала на нее сквозь ветровое стекло.

– Смотри, что я нашла, – сказала Майя. – Правда кошмарный?

Яника закрыла глаза.

– Куда делся Анатоль?

– Он наверху, принимает душ. Сказал, что ты заснула. Но я не думала, что здесь.

– Лучше бы он меня разбудил. Я как будто провела ночь в ванной. – У Яники онемели все конечности, а когда она попыталась двинуться, машина закачалась как лодка. – Теперь я приварена к этому гробу на колесах. Давно я уже здесь?

– Примерно час. Ты выяснила свои имена?

Яника вздохнула.

– Я с ним не договорила. – Она приподнялась над заплатанной обивкой и вытянула ноги, а потом кивнула на хорька. – Майя, можешь его убрать? У меня кошмары будут.

Майя развернула хорька на девяносто градусов.

– Я нашла его в шкафу под лестницей. Анатолю он не нужен.

– Неудивительно. И что ты собираешься с ним делать?

– Он принадлежал Гусу. – Майя приподняла хорька, держась за доску, как за ручку. – Я решила, что могу сжечь пару его вещей, раз не попала на похороны. Сделаю несколько фотографий. Это будет очень мощно. Ты же не скажешь Анатолю, правда?

Яника пожала плечами.

– Он бросил меня торчать на станции. Как по мне, можешь хоть весь дом спалить… – Ей на память вновь пришел разговор с Анатолем. – Майя! А ты слышала, как сегодня рано утром на подъездной дорожке разворачивалась машина?

– Ты имеешь в виду Марсина?

– Это было примерно в пять часов. Вероятно, она съехала с дороги, развернулась, потом кто-то то ли из нее вышел, то ли нет, а потом она уехала.

Майя кивнула.

– Это же был Марсин, разве нет?

– А Марсин уехал в пять утра?

– Наверное, ближе к половине шестого.

– Но Марсин никогда так рано не просыпается. Во сколько он лег спать?

– Позже остальных. Он сидел тут допоздна и курил мои сигареты. Где-то в полночь я спустилась стрельнуть одну.

– А это точно был Марсин? В половине шестого?

Майя кивнула.

– Он меня разбудил. Я услышала, как хлопнула дверь. Посмотрела на часы, потом выглянула в окно. Мне было видно только половину дорожки, так что я не видела, как он садится в машину. Но зато я видела, как она уезжала. – Она постучала хорьком по бедру. – Может, за рулем был кто-то другой.

Задняя дверь захлопнулась от сквозняка. От холода Яника сжала руки в кулаки и спрятала в карманы кардигана, так что локти у нее торчали в разные стороны, как пара кавычек. Она осмотрелась и заметила голову, парящую над лужайкой в дальнем конце сада. Яника пошла к ней и обнаружила Фиби, лежащую на спине и прижимавшую к груди букет полевых цветов. Она выглядела то ли пьяной, то ли мертвой, то ли пережившей катастрофу. Рядом с ней в густой, вспененной траве стояла пустая бутылка пива. Фиби ковыряла этикетку.

– Что ты делаешь? – спросила Яника. – Тебе не холодно?

– Я собираю цветы, – сказала Фиби и показала свой букет. Она нарвала лютиков, кошачьей мяты и васильков и прибавила к ним трио ярких лопоухих маков.

– Я вижу. Но почему здесь? – Тянущаяся к небу трава дико разрослась. Ботинки Яники тонули в спутанной зелени. – Тут мокро, – пробормотала она.

Фиби провела рукой по траве и пожала плечами.

– На самом деле я просто убивала время. До ужина.

– Убивала цветы, – поправила ее Яника.

– Цветы попадают в рай, – сказала Фиби. – А конкретно эти попадут в мою комнату. Там так пусто. Это отвратительно. – Она подняла пивную бутылку и вставила стебельки в горлышко, а потом протянула ее Янике. Зеленая трава сверкала как сокровище. – А так они бы просто пропали.

Яника не вытащила рук из карманов. Она указала на дом перепончатым, шерстяным треугольником своего локтя.

– Анатоль вернулся.

– Я знаю. Я видела.

– Тогда что ты здесь делаешь? Тебе не кажется, что нам всем вместе надо выпить или еще что-нибудь? Чтобы отпраздновать? – Яника посмотрела на часы. – У Анатоля день рождения уже семнадцать часов как.

– Мы уже это сделали. Вчера в полночь.

– Но это было без меня.

– Тебя не было.

– Такое ощущение, что все меня избегают, Фиби. Анатоль возвращается, а ты здесь. Марсина все еще нет. На него я уже махнула рукой, но ты-то можешь зайти внутрь и выпить, нет?

– Мы все друг друга избегаем, – тихо сказала Фиби. Она поставила бутылку на землю и вцепилась в нее, чтобы подняться. Она присела, согнув ноги в коленях и схватившись за щиколотку. – Анатоль говорил тебе, что хочет продать дом?

– Нет. – Яника обернулась через плечо на ветхое здание. – И кто-то его покупает?

– Пока никто. Но ему нужно продать его, чтобы оплатить налог на наследство. Я решила оставить это в качестве сувенира. – Фиби снова взяла цветы. – Я их высушу и сохраню навсегда.

Яника растянула кардиган, пожав плечами, как крыльями.

– Так мне даже проще сообщить свои новости. Я переезжаю в Австралию, Фиби. В конце лета.

Фиби поникла; это было почти слышно.

– В Австралию? – эхом повторила она.

– В Сидней.

– Но ты будешь возвращаться повидаться с нами?

Яника постаралась осторожнее выбирать слова.

– Не очень часто. Иногда. Может быть.

– А я еще волновалась о том, что мы будем делать, когда Анатоль продаст дом.

– Поэтому я и приехала, – сказала Яника. – На эти выходные. Я бы предпочла отправиться домой и отоспаться, но это был мой последний шанс здесь побывать.

– Почему ты не говорила ничего раньше?

– Я ждала, пока мы соберемся все вместе. Мне не хотелось заводить один и тот же разговор раз за разом с пятью разными людьми.

– Ты там кого-то встретила?