задыхается, сжимаясь вокруг моего члена. Взглянув на меня, она наклоняется и прижимается своими губами к моим, стонет в поцелуе, когда я снова ласкаю ее киску.

— Кончи на меня, принцесса. Позволь мне почувствовать, как эта тугая киска доит меня, — приказываю я ей в губы и снова сильно щелкаю по ее клитору. Она хнычет, а я все быстрее двигаю бедрами, насаживая ее на свой длинный член, пока она не вскрикивает. Ее киска сжимается вокруг меня, пытаясь вытянуть мое собственное освобождение из члена. С рычанием я переворачиваю нас.

Я толкаю ее на колени передо мной. Отстранившись от ее пульсирующей киски, я запускаю руку в ее волосы и толкаю ее вниз, а затем приподнимаю ее задницу и вхожу в ее трепещущую дырочку. Мои пальцы впиваются в ее упругую кожу вдоль шрама от укуса акулы. Моя гребаная принцесса — боец.

Ее округлая задница вызывает привыкание, и я не могу перестать смотреть на нее, когда вхожу в нее. Смотреть, как мой толстый член исчезает в самом раю.

— Проклятье, — рычу я, моя хватка впивается в ее бедра, когда я ускоряюсь. — Видела бы ты, как принимаешь мой член. Это чертовски горячо — смотреть, как ты сдаешься и принимаешь всего меня, принцесса.

Ее спина прогибается, когда она вскрикивает. Наклонившись, я обхватываю рукой ее горло и сжимаю, перекрывая дыхание, продолжая трахать ее — жестко, быстро и не заботясь о том, чтобы больше сдерживаться.

— Кален, пожалуйста, черт, пожалуйста, — умоляет она, подаваясь назад, принимая мой член, ее соки стекают по моему члену от того, сколько раз она кончила.

Я не могу дождаться, когда увижу ее красную, влажную киску, с которой стекает моя сперма.

— Пожалуйста что, Эндрюс? — рычу я, борясь со своим освобождением, даже когда мои яйца напрягаются, а спина выгибается.

— Мне… мне нужно… — она хнычет и поворачивает голову, прижавшись к каменному полу. Между нами нет ни сантиметра воздуха, наши скользкие тела движутся вместе все быстрее и быстрее.

— Нужно что? — выдавливаю я из себя. Моя рука сжимается на ее горле, и мне нравится видеть, как мои татуированные костяшки властно сжимаются вокруг него.

— Блять, Кал! — кричит она и подается назад, вращая бедрами, когда ее киска снова сжимается вокруг меня, освобождаясь.

На этот раз я не могу сдержаться. Я пытаюсь бороться против ее тесной киски, но с резким рыком мое освобождение вырывается из меня. Задыхаясь, я снова врезаюсь в нее, зарываясь так глубоко, как только могу, мой член дергается и наполняет ее спермой.

Она падает вперед, а я держу свой член в ней, пока сам не кончаю. Когда я изливаюсь, то откидываюсь назад и смотрю, как моя сперма вытекает из ее киски, пока она лежит и тяжело дышит.

— Черт, это так горячо, но ты не сможешь так просто от меня избавиться, принцесса, — собрав свою вытекающую сперму, я снова ввожу пальцы в нее. Она вскрикивает, дергаясь, когда я начинаю быстро трахать ее своими пальцами, вгоняя свою сперму обратно в нее, прежде чем отстраниться.

Обессиленный, я падаю рядом с ней, моя грудь вздымается, а пот покрывает каждый сантиметр моего тела. Я поворачиваю голову и смотрю прямо в ее глаза, они открыты, и я не могу удержаться от улыбки, на которую она отвечает.

Я притягиваю ее в свои объятия, позволяя себе хоть раз быть слабым. Я представляю, что она — моя девочка, а всего остального мира не существует, включая моего брата. Если я и умру здесь, то только с осознанием того, что Пейтон Эндрюс моя, пусть даже на мгновение.

Я знаю, что стресс давит на нее. Она не любит сидеть на месте, поэтому после того как мы умылись, оделись и поели, мы встаем и начинаем искать другой выход. В армии нас учили быть проницательными и находчивыми, и я бывал в плохих ситуациях за границей, когда меня прижимал вражеский огонь, но это… это другое.

Это мать-природа, а она непредсказуема и жестока.

Я не смогу выкрутиться, но я никогда не сдамся. Мы не умрем здесь, никогда. Моя принцесса выберется отсюда и побьет еще больше мировых рекордов. Эта гребаная пещера, или мать-природа — ничто из этого не остановит меня, когда я намерен спасти свою девочку.

— Я думаю, наш единственный путь — это туннель наверху, — она вздыхает и упирается руками в бедра, глядя на стену. Я придвигаюсь к ней сзади, прижимаясь к ней всем телом — это единственный раз, когда я это делаю. Мне нравится ее реакция, нравится ощущение того, как она прижимается ко мне. Я обхватываю ее за талию и провожу губами по ее уху. Она вздрагивает и откидывается назад, заставляя меня ухмыльнуться.

Я хочу закричать, зарычать в знак одобрения и показать Тайлеру, что она тоже моя. Такой мелочный.

— Ты так думаешь, принцесса? Ты не думаешь, что любовь всей твоей жизни придет и спасет тебя? — я жестко насмехаюсь, мысли о Тайлере вызывают во мне чувство вины и злость. Я вымещаю это на ней, как всегда.

Она поворачивается, сузив глаза, и от этого взгляда мой член мгновенно становится твердым, ожидая начала боя. Она прижимает руки к моей груди и толкает, но я не сдвигаюсь с места. Моя ухмылка растет, и ее губы сжимаются в раздражении, даже когда ее глаза вспыхивают от голода.

Эндрюс любит наши схватки, это очевидно. Готов поспорить, если бы я залез внутрь ее костюма, она бы уже капала на меня, вспоминая, как я наказывал ее горячий маленький ротик своим членом.

Эта мысль заставляет меня застонать, и я прижимаю ее спиной к стене, упираясь рукой над ее головой, пока ее мягкое тело прижимается к моему. Она задирает подбородок, не боясь и не желая отступать, даже в своем уязвимом положении. Черт, как же мне это в ней нравится.

— Не веди себя как долбаный ревнивый мудак, — огрызается она.

— Я? Ревнивый? Принцесса, пожалуйста. Я могу нагнуть тебя и трахнуть прямо сейчас. Спорим, он не сможет, — я смеюсь.

Она снова пытается толкнуть меня, но я перехватываю ее руку своей и провожу ею вниз по телу к своему твердому члену. Она вдыхает, и ее глаза расширяются от вожделения, хотя она продолжает бороться.

— Пошел ты, Кален. Ты такой гребаный мудак, — рычит она. — Это была ошибка — переспать с тобой. Боже, я идиотка.

Я не показываю, насколько это больно. Я не показываю, что ее слова только что пронзили мое