оборудование, чтобы выкопать вас. Процесс идет медленно, но я клянусь, детка, мы стараемся, хорошо? Так что держись, вы оба, — даже сейчас мужчина, которого я должна пытаться вернуть, которого я все еще люблю, пытается спасти меня, а я думаю о том, как хорошо было бы трахнуть его брата.

Ага, хорошо… Я буду держаться здесь, с руками и ртом его брата на моем теле. Блять, я извращенка.

— Хорошо, будь осторожен, — рассеянно произношу я, облизывая языком свои воспаленные губы, чтобы снова почувствовать его вкус, пока я отключаю связь. Наше дыхание тяжелое, а его губы напряжены, мы оба уставились друг на друга, не зная, что делать.

— Нам нужно поспать, — пробормотал он, его тембр темный и грубый. Это посылает дрожь по мне, и он замечает это, его глаза на мгновение закрываются. — Черт, принцесса, перестань смотреть на меня так.

— Как? — отвечаю я с озорной улыбкой.

— Как будто ты хочешь, чтобы я нагнул тебя и трахнул прямо здесь, проклиная все последствия, несмотря на то, что мой брат борется за то, чтобы добраться до нас, — прорычал он. Его глаза сузились, когда я ничего не ответила. — Спать, нам нужно поспать, — ворчит он, но говорит ли он со мной или с самим собой?

Я киваю и хватаю одеяло, ложусь и пытаюсь устроиться поудобнее, но это трудно, и моя спина все еще болит от удара о стену. Ругнувшись, Кален придвигается ко мне сзади, прижимаясь своим твердым телом к моему, и подкладывает свою руку мне под голову, как подушку, а другую руку перекидывает через мое тело, прижимая меня к себе.

— Лишь потому, что здесь одно одеяло, слышишь меня, Эндрюс? А теперь спи.

Я снова превратилась в Эндрюс. Интересно, это произошло до или после того, как он присосался к моей груди?

Закрывая глаза, я пытаюсь уснуть, но мысли о том, что я заперта здесь, заставляют мой разум бежать со скоростью миллион миль в минуту, не говоря уже о воспоминаниях о том, как рот Калена прижимался к моему и как он наблюдал за мной, посасывая мои соски. К тому же, ощущение его твердого тела против моей спины совсем не помогает мне успокоиться. Вздыхая, я извиваюсь на твердой земле, пока Кален не рычит:

— Прекрати, блять, толкаться своей задницей в мой член.

— Я не толкалась. Я пытаюсь устроить… — мои слова резко обрываются на вздохе, когда его рука обрушивается прямо на мою киску. Этот ублюдок только что шлепнул мою гребаную киску, какого хрена?

— Прекрати, — требует он.

Задыхаясь, я замираю на мгновение.

— Серьезно, я просто… — я вскрикиваю, когда меня резко переворачивают, и мой лоб сталкивается с его твердой грудью. Он ухмыляется, фиксируя мои ноги и обхватывая меня руками, заставляя лечь на него.

— Вот, ты в тепле, не на твердой земле, и я могу удержать тебя от гребаного прижимания ко мне, — бормочет он.

— О да, так намного лучше, — поддразниваю я, поднимая голову и встречаясь с его темными глазами.

— Принцесса, клянусь, я брошу тебя в воду, чтобы ты остыла, если ты не прекратишь, — предупреждает он, его глаза закрываются, когда он укладывается обратно. Задыхаясь, я устраиваюсь поудобнее и кладу голову на его твердую грудь, прислушиваясь к учащенному биению его сердца. Мы оба стараемся не обращать внимания на явный признак его возбуждения.

Здесь тихо, не считая шума сдвигающихся камней и медленного плеска воды о камни.

— Кал? — тихо бормочу я.

— Что? — рычит он.

Колеблюсь, но я должна спросить.

— Мы ведь выберемся отсюда, правда? — мне трудно признаться, что я боюсь. Обычно я мало чего боюсь, но это… это чертовски мрачно. Я знаю шансы, это один из худших вариантов, который может произойти. Возможно, мы пройдем через другой туннель, возможно, нет. Там может быть вода, а у нас только одно снаряжение.

Столько всего может пойти не так, поэтому лежание в его объятиях кажется единственным, что держит меня сейчас в узде, и мне нужно, чтобы он сказал мне, что все будет хорошо.

— Солги мне, — шепчу я, когда он молчит слишком долго.

— Никогда, — пробормотал он, прижимаясь губами к моей голове. — Мы выберемся, принцесса. Ты никогда не сдавалась раньше, так не начинай сейчас. Это всего лишь ухаб на дороге, новое приключение.

Новое приключение. Черт, надеюсь, он прав.

ДВАДЦАТЬ ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ТАЙЛЕР

Мы должны вытащить их оттуда. Паника поглощает меня, но все смотрят на меня, как на лидера, чтобы убедиться, что мы вытащим Пейтон и Калена из пещеры. Мое сердце остановилось, когда я услышал это через радио. Я думал, что потерял их обоих.

На долю секунды все показалось таким глупым, все споры и сопротивление, потому что на одно мгновение их не стало, и все, о чем я мог думать, это о том, что ничто не имеет значения, кроме их присутствия в моей жизни. Ни прошлое, ни тот факт, что она хочет моего брата, а он хочет ее. Все, что имело значение — это они.

Моя любовь к ним.

Что я не могу жить без них… без нее.

Я хочу сказать ей, что прощаю ее. Хочу попросить ее остаться и вернуться к нам, но я не могу сказать это по рации. Это нужно сказать лично. Так у меня появляется больше мотивации, чтобы вытащить их и вернуть в свои объятия, и тогда я больше никогда не отпущу ее. Если понадобится, я прикую ее к себе цепями, и она сможет добиться своего на коленях и спине с моим членом, зарытым в нее.

До тех пор я не остановлюсь, не сдамся.

Всегда есть вероятность, что что-то может пойти не так, но пока это не произойдет, ты никогда не ожидаешь, что это случится с тобой. Теперь же это случилось, и мы должны пробиться вперед и сохранить мою семью. Те, кто наверху, а именно Стив, пытаются доставить сюда оборудование, которое могло бы их вызволить, но это может занять слишком много времени, и мы не знаем, какова устойчивость того участка. Он кажется довольно прочным, а обвал, похоже, произошел от удара большой силы, хотя мы не можем понять, какой.

У нас заканчивается время и идеи.

Схватившись за волосы и дернув, я опускаю голову, чтобы подумать.

— Я не знаю, — бормочу я Риггсу. — Не знаю, блять.

— Эй, посмотри на меня! — требует он. — Тайлер, мать твою, посмотри на меня!

Суровый тон заставляет меня поднять голову и