пыталась будить. Ник, унаследовавший от матери упрямство, обладал уникальной способностью засыпать где угодно и просыпаться ровно тогда, когда ему самому захочется. В то утро он, например, заснул в корзине для белья, куда забрался накануне вечером, играя в прятки с Костиком. Скелет, обнаружив пропажу подопечного, всю ночь методично обшаривал дом, заглядывая под кровати и в шкафы, а под утро замер посреди гостиной с выражением вселенской скорби на черепе (насколько скелет вообще может выражать скорбь). Маргарет нашла Ника только тогда, когда из корзины донеслось сонное сопение.

— Ник! — воскликнула няня, вытаскивая малыша из вороха простыней. — Ты почему не в кроватке? Костик, ты куда смотрел?

Костик виновато щёлкнул челюстью и развёл костяными руками. Мол, смотрел, но не уследил.

Ник продрал глаза, увидел знакомый череп и радостно загулил:

— Кось! Кось!

— Да, Костик, — вздохнула Маргарет. — Пошли завтракать, горе ты моё луковое.

Завтрак проходил по отработанной схеме: Маргарет ставила перед Ником тарелку с кашей, Ник честно пытался есть ложкой, но уже через минуту ложка летела на пол, а каша оказывалась на столе, на стуле, на Костике и почему-то на Мисти, которая в этот момент мирно спала на буфете. Мышь, впрочем, не обижалась: она давно привыкла к тому, что быть питомцем в доме Смирновых — это значит регулярно оказываться обляпанной чем-то съедобным. Она лишь недовольно пискнула, стряхнула с крыла овсяный комочек и перелетела на плечо Костика, где было безопаснее.

— Ми-ми! — Ник радостно указал на мышь измазанной в каше ладошкой.

— Да, Мисти, — терпеливо подтвердила Маргарет, вытирая стол. — Только не надо её хватать, она от этого превращается, и у нас в прошлый раз чуть люстра не упала.

Ник, казалось, именно этого и добивался. Он обожал, когда Мисти превращалась в гаргулью. Это было его любимое зрелище — маленькая пушистая мышка вдруг росла, покрывалась каменной чешуёй, расправляла огромные крылья и издавала грозный рык. Ник совершенно не боялся: в первый раз, когда Мисти превратилась при нём, он захлопал в ладоши и потребовал «исё!». С тех пор мышь старалась не трансформироваться в присутствии малыша, чтобы не поощрять его, но иногда, когда Ник дёргал её за хвост особенно настойчиво, срабатывал рефлекс, и гаргулья появлялась прямо посреди гостиной, пугая случайных гостей и разнося обстановку.

После завтрака наступало время игр. У Ника было множество игрушек: деревянные кубики, плюшевый дракон (подарок Торвальда, который, по иронии судьбы, приходился Нику кем-то вроде будущего родственника), заводная лошадка и, разумеется, шпатель. Шпатель был настоящий, строительный, только маленький — Анна специально заказала у гномов уменьшенную копию своего инструмента. Ник таскал его повсюду, имитируя движения матери. Если в доме где-то была открыта банка с краской, грунтовкой или просто с кашей, Ник немедленно наносил «покрытие» на ближайшую поверхность.

В то утро Анна задержалась дома, разбирая бумаги перед выходом в офис. Она сидела в гостиной с чашкой травяного отвара, когда услышала из коридора подозрительно тихое шлёпанье. Слишком тихое. Когда Ник шумел — всё было в порядке. Когда он затихал — жди беды. Анна отложила бумаги и выглянула в коридор.

Картина, представшая её глазам, была достойна отдельной главы в семейной хронике. Ник, вооружённый своим маленьким шпателем, сосредоточенно наносил на стену слой вчерашней гречневой каши, которую, видимо, припрятал с завтрака. Рядом стоял Костик, который держал в одной руке открытую банку с остатками каши, а в другой — тряпку. На голове у скелета сидела Мисти и с интересом наблюдала за процессом.

— Что здесь происходит? — спросила Анна, скрестив руки на груди.

Ник обернулся, и его лицо озарилось счастливой улыбкой.

— Мама! Ремонт!

— Ремонт, — повторила Анна. — И кто же тебе разрешил?

— Кось!

Костик отчаянно замотал черепом, давая понять, что он тут ни при чём. Мисти, предательница, перелетела на плечо Анны и сделала вид, что она вообще не участвовала.

— Костик, — строго сказала Анна, — ты должен был следить, чтобы он не трогал мои инструменты и не пачкал стены.

Скелет понурился, опустил плечи и протянул Нику тряпку — видимо, предлагал начать уборку. Ник, восприняв это как продолжение игры, радостно замахал тряпкой, размазывая кашу ещё больше.

Анна вздохнула и призвала на помощь всё своё самообладание.

— Ладно. Это всего лишь каша. Смывается. Но завтракать теперь будем под присмотром. И шпатель я пока заберу.

Ник на мгновение нахмурился, но быстро переключился: заметил, что из-за угла выглядывает хвост Мисти, и бросился ловить мышь. Мисти с писком взмыла под потолок. Костик, пытаясь предотвратить новые разрушения, ринулся за Ником и споткнулся о ковёр. В результате через минуту в коридоре образовалась куча-мала из хохочущего малыша, гремящего костями скелета и летающей под потолком гаргульи.

Анна смотрела на это безобразие и чувствовала, как уголки губ помимо воли ползут вверх. Она махнула рукой и пошла собираться в офис. В конце концов, у неё была команда, которая могла справиться с любым замковым кризисом. А с домашним кризисом пусть разбирается Маргарет.

В офис «Замковый кризис менеджеръ» Ник напросился сам. Точнее, он просто влез в экипаж, который прислал Торвальд (дракон упорно отказывался ходить пешком и каждое утро присылал за Анной карету), и отказался вылезать. Пришлось брать его с собой. Костик, разумеется, увязался следом — он никогда не оставлял Ника одного, если была такая возможность. А за Костиком увязалась Мисти, потому что стая должна держаться вместе.

Когда эта процессия появилась в дверях офиса, Лира как раз обсуждала с Томасом очередной заказ. Увидев Ника, восседающего на костяных плечах Костика, она расплылась в улыбке.

— О, наш главный инспектор прибыл! Сейчас будет проверять качество покрытий!

Ник важно кивнул, хотя вряд ли понял, о чём речь. Он сполз с плеч Костика и немедленно направился к стеллажу с образцами. Томас побледнел: на нижней полке стояли баночки с дорогими пигментами.

— Ник, нет! — Томас метнулся наперерез. — Это не игрушки!

Но Ника интересовали не пигменты. Он прошёл мимо, даже не взглянув на них, и остановился перед большим куском гранита, который Грегор-младший притащил для какого-то проекта. Ник постучал по граниту ладошкой, потом достал из кармана свой шпатель (Анна была уверена, что забрала его, но у ребёнка, видимо, имелся запасной) и деловито провёл им по камню.

— Ремонт, — заявил он.

— Да, малыш, — подхватила Лира, с трудом сдерживая смех. — Ремонт. Только шпателем по граниту — это не очень эффективно.