тот. — И я не хочу, чтоб вы её беспокоили! Она серьёзно больна! Ей нужен покой!

— Если она серьёзно больна, ей нужен лекарь, — возразил Марк. — А если вы будете препятствовать расследованию, я посажу вас в тюрьму!

— Расследованию чего? — насторожился де Кларен.

— Пока похищения, а там посмотрим…

— Простите, — пробормотал молодой человек. — Всё это так неприятно и сложно. Моя жена действительно больна. Но это недуг, скорее, душевный. Она тяжело перенесла это, как вы сказали, похищение. Кто знает, что ей пришлось там пережить! Этот мерзавец де Нера! Если б он не был калекой и не прятался в своём замке за спинами дружины, я бы убил его!

— За чем же дело стало? — уточнил Марк. — Он в Сен-Марко и без дружины. Меч при нём, и руки тоже. Он примет ваш вызов, а секунданты сыщутся. Но это потом. А сейчас, где ваша супруга? Если вы не проводите меня к ней, я найду её сам!

— Идёмте.

Де Кларен пошёл по коридору, доставая из кармана ключ. Подойдя к дальней двери, он вставил его в замок и, заметив удивлённый взгляд де Сегюра, пояснил:

— Я же сказал, что она немного не в себе. Это для её же безопасности.

В комнате Ортанс было холодно и полутемно. На столе стояла единственная уже почти догоревшая свеча, а сама она, зябко кутаясь в шаль, сидела в кресле у пустого камина. Увидев вошедших, она испуганно вжалась в кресло, но потом узнала Марка и отчаянно взглянула на него. Он чуть заметно кивнул.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — заботливо произнёс де Кларен, попытавшись погладить её по плечу, но она резко дёрнулась, уворачиваясь от его руки.

— Как вы, Ортанс? — спросил Марк.

— Я больна, — ответила она. — У меня болит голова, и я плохо сплю. Меня тошнит.

— Я найду вам хорошего лекаря, — пообещал он и протянул руку к де Кларену. — Дайте мне ключ от этой комнаты и спуститесь вниз.

— Но по какому праву!.. — возмутился тот.

— По праву комиссара тайной полиции. Если вы продолжите препятствовать мне, то я запру вас в вашей комнате. А потом препровожу в камеру в подвале Серой башни.

Де Кларен нехотя отдал ему ключ и, мрачно взглянув на Ортанс, вышел.

— Что здесь произошло? — спросил у неё Марк, поставив рядом стул. — Вы знаете, что ваша мачеха мертва?

— Да, — Марк заметил, что она тяжело дышит и её бледность ещё больше подчёркивают тёмные круги вокруг глаз. Цвет губ почти не отличался от остального лица. — Я действительно больна и почти всё время лежу или сижу в кресле. Сегодня я пролежала весь день, иногда проваливаясь в сон. А потом проснулась и увидела рядом Антуана. Он сказал, что Луиза умерла.

— Он ещё что-нибудь сказал?

Она покачала головой.

— Он сразу же ушёл и запер дверь. Я слышала, что по коридору кто-то ходит, где-то плакали. Я села в кресло и стала ждать, — она тревожно взглянула на него. — Вы ведь заберёте меня отсюда?

— Конечно, — кивнул Марк. — Как только приедет карета, она отвезёт вас в мой дом. Мадлен уже вызвала дворцового лекаря. Его зовут Эммануэль Фрессон. Он мой друг. Он вам поможет.

— Хорошо, я подожду.

Он поднялся и вышел. Спустившись вниз, он увидел собравшихся в гостиной слуг. Они стояли молча, некоторые женщины плакали, но, как ему показалось, не от горя, а от страха. В кресле возле стола сидел Эдам, строго глядя на них и вызывая явное раздражение разместившегося у камина де Кларена.

— Я осмотрел тело баронессы де Рокруа, — объявил Марк, — и у меня возникло подозрение, что её смерть не была естественной. Более того, я обнаружил, что она отравлена, скорее всего, мышьяком. В связи с этим дом является местом преступления. Все присутствующие должны оставаться здесь до особого распоряжения.

Сыщики во главе с Гаспаром появились вскоре. Он деловито расставил у дверей стражу, а сам вместе с Марком поднялся на второй этаж. Сыщики разошлись по комнатам, чтоб обыскать их.

Марк вернулся в комнату баронессы. Подойдя к резному буфету, он открыл дверцы верхней части и увидел там несколько аптечных флаконов с притёртыми или даже залитыми сургучом пробками. К большинству тонкой бечёвкой были прикреплены ярлыки, и, осмотрев их, он определил, что в склянках содержатся тонизирующие микстуры и что-то, называемое эликсиром красоты, который следовало принимать с водой.

Гаспар тем временем порылся в сундуке с одеждой и даже залез под кровать, откуда вылез весь в пыли.

— Пробка, — сообщил он, рассматривая извлечённые оттуда вещички, — колечко с камушком и несколько бусин.

Марк тем временем выставил склянки на нижнюю полку и осматривал шкаф. Тут были шкатулочки, коробочки с какими-то пилюлями, запас пудры и румян. Потом он заметил какую-то застрявшую между полкой и стенкой шкафа бумажку и, подцепив её, вытащил.

— Интересно, — пробормотал он, прочитав что-то, написанное там мелким почерком, и на вопросительный взгляд своего помощника пояснил: — ярлык от склянки с мышьяком. Обычный аптечный ярлык, судя по всему, написан недавно, содержит рекомендации по борьбе с крысами и предупреждение об опасности употребления внутрь.

Гаспар посмотрел на тело в алькове и озабоченно кивнул, после чего направился к высокому шкафу в глубине комнаты.

В дверях появился Демаре.

— Ваша светлость, в комнате, где сидит девушка, я нашёл склянку, — он вошёл и подал ему тёмный флакон, такой же, как и те, что стояли в буфете.

На нём не было никаких этикеток, но понюхав горлышко, Марк нахмурился:

— Мышьяк?

— И я так думаю. Девица, понятно, сказала, что не знает, что это, но я нашёл его у неё под подушкой.

— В таком виде? Пустым и без пробки?

Демаре кивнул.

Поднявшись, Марк подошёл к столу и, взяв покрытую пылью пробку, которую Гаспар вытащил из-под кровати, понюхал её, а потом примерил к флакону.

— Интересно, — задумчиво повторил он. — Когда закончите осмотр, допросите слуг. Нас интересует, что происходило в доме последнее время, сегодня вечером, а так же всё, что касается мышьяка. А я пока поговорю с де Клареном.

Антуан де Кларен пригласил его в свою комнату. Она была обставлена богато, в растопленном камине весело потрескивал огонь. Кровать в алькове была уже расправлена,