а на столе лежал нарядный томик исторических хроник. Сев напротив де Сегюра, молодой человек огорчённо покачал головой.

— Это всё так неприятно, ваша светлость, — произнёс он. — Я каюсь, что хотел всё скрыть. Если б вы не явились, я не стал бы привлекать к смерти несчастной Луизы внимание и просто похоронил её. Бедняжке Ортанс и без того досталось. На её долю выпали такие тяжёлые испытания. Ещё недавно она была счастливой невестой и вот уже сидит как старушка, страдая от ужасных воспоминаний.

— О чём вы? — спросил Марк.

— Я боюсь, что всё это произвело на неё слишком тяжёлое впечатление и повлияло на её рассудок. Она стала совсем другой, иногда устраивала истерики и даже проявляла агрессию. Луиза так заботилась о ней, не спала ночами, готовила ей успокоительные отвары. Но Ортанс постоянно ругала её и обвиняла в каких-то вымышленных грехах. Я думаю, что это она отравила Луизу.

— Где же она взяла яд?

— Внизу, в кладовке. Там есть запас яда, чтоб травить крыс.

— Но если она была заперта, то как она добралась до кладовки?

— Я запер её только после смерти Луизы, боялся, что она ещё что-то натворит. А так дверь была открыта. Она чаще всего сидела у себя и отказывалась выходить, но иногда, особенно по ночам бродила по дому. Может, тогда она и взяла оттуда яд. Но ведь она явно безумна! Надеюсь, суд примет это к сведению и проявит снисхождение. Могу я ходатайствовать о том, чтоб её передали мне под опеку?

— Не знаю, — пожал плечами Марк. — Попытайтесь.

— Я ещё подумал, — встрепенулся де Кларен. — А не была ли связана болезнь Ортанс с этим ядом? Может, она в помрачении ума и сама принимала его? Чтоб проверить, как он действует. Это так ужасно! Я признаюсь вам, что я безумно люблю её и хочу заботиться о ней и дальше. Я казню себя за то, что доверился Луизе и был недостаточно внимателен к моей несчастной девочке. Мне следовало вызвать лекаря, и он бы наверняка определил её состояние, и мы могли бы принять меры. И весь этот кошмар не случился бы! Что вы собираетесь сделать с ней теперь? Вы ведь её не арестуете? Она же так больна и может не выдержать заточения!

— Вы же сами сказали, что она отравила свою мачеху. Как я могу оставить её на свободе? Конечно, я арестую её. И не волнуйтесь, у нас хорошие лекари, которые позаботятся о ней.

— Как это жестоко, — пробормотал он. — Мне будет так страшно остаться одному в этом доме!

— Вы не можете здесь оставаться, — возразил Марк. — Этот дом — место преступления. Вы являетесь всего лишь гостем, и потому вам придётся перебраться отсюда… у вас есть дом в Сен-Марко?

— Постойте! — насторожился де Кларен. — Но я не совсем гость! Я — член семьи, муж Ортанс и я…

— Не важно, — перебил его Марк. — Пока мы не закончим расследование, вам нельзя здесь оставаться. Слуги будут находиться тут под домашним арестом, но у меня же нет оснований держать вас взаперти! Потому вы должны переехать. Потом можете вернуться, если ваше право находиться здесь будет подтверждено.

— А что с ним не так, с моим правом? — забеспокоился барон.

— Ну, вы сами говорите, что вы супруг мадемуазель де Рокруа, но ведь церемония была прервана её обмороком. Нужно будет разобраться, можно ли считать брак заключённым.

— Церемония была закончена! — воскликнул он.

— Тогда вам не о чем волноваться. Суд допросит свидетелей, присутствовавших в тот момент в храме, и подтвердит этот факт. И вы сможете претендовать на опеку и на проживание в этом доме. Пока же вам придётся перебраться в гостиницу.

— Странно, — проговорил де Кларен. — Я полагал, что никаких сомнений в этом нет. Когда Луиза сообщила о смерти Ортанс, я даже был объявлен её наследником…

— Но она оказалась жива, потому наследником вы уже не являетесь. Кстати, вы знали, что вместо неё похоронили другую женщину?

— Как вы можете! — оскорблённо воскликнул он. — Я был убит горем, а вы обвиняете меня в мошенничестве?

— Пока я ни в чём вас не обвиняю и потому вы совершенно свободны. Можете покинуть этот дом хоть сейчас. Но сообщите, где остановитесь, на случай, если мне нужно будет вас официально допросить.

— Я перееду в «Белый мак».

— Хорошо, — кивнул де Сегюр и поднялся. — Собирайте вещи, вы должны съехать до того, как мои сыщики закончат работу, а городская стража возьмёт дом под охрану. Чуть не забыл, — он с досадой щёлкнул пальцами. — Я слышал, что у вас есть поместье на юге! Где оно расположено и как называется?

— Ришбур, — поспешно ответил де Кларен. — В десяти милях от Руана.

«Слишком поспешно», — подумал Марк и удовлетворённо кивнув, вышел. Заметив в коридоре Демаре, он подозвал его.

— Я велел де Кларену убраться из этого дома, — сообщил он. — Проследи, чтоб он не входил в другие помещения и, тем более, ничего оттуда не брал. А я пока пойду, поговорю со слугами.

Следующим утром он сидел в своём кабинете, лениво перебирая листы бумаги с донесениями и протоколами. Он не выспался, и всё равно пораньше пришёл на службу, чтоб не упустить что-то важное. У холодного камина, зевая, сидели оруженосцы, и он, в конце концов, выгнал их в надежде, что они отправятся спать, а не будут шастать по дворцу.

За окном серело пасмурное небо, и от одного взгляда на него он зябко ёжился и поправлял на плечах подбитый искристым мехом плащ. Никто не спешил явиться к нему с докладом о том, что сыщикам, наконец, удалось выйти на след злодейки Марион Отфор или выследить загадочного солдата с необычным кинжалом. Потом ненадолго заглянул Огастен, закончивший вскрытие баронессы де Рокруа, и подтвердил, что она умерла от отравления мышьяком. Сообщив, что отправляется писать отчёт, тюремный врач удалился, а Марк снова уныло взглянул в окно и принялся читать какой-то протокол, но смысл ускользал от него. Хотелось вернуться домой и поспать ещё хоть пару часов.

Решительные шаги за дверью заставили его с надеждой встрепенуться, но, когда она распахнулась, он увидел на пороге вовсе не тех, от кого ждал хороших