поднялся с трона, и его голос прозвучал так, что даже стены, кажется, присели от неожиданности, — вы арестованы по обвинению в государственной измене, покушении на жизнь монарха и организации похищения маркизы ди Роумен.

— Это заговор! — заверещала она, когда стража сомкнулась вокруг. — Меня подставили! Эта выскочка… Она виновата!

— Осторожнее, графиня, — перебила я, поправляя выбившуюся прядь. — А то я еще и за клевету жалобу подам.

Она заткнулась. Смотрела на меня с такой лютой ненавистью, что я почти прониклась уважением.

— Уведите, — кивнул Деймон.

Но женщина вдруг рассмеялась. Так... по-настоящему — с надрывом, с истерикой, с осознанием собственного краха.

— Вы думаете, это я? — она с презрением выплюнула слова. — Я всего лишь пешка! А он… Он скоро получит желаемое, и вы все… вы все сдохнете!

— Он? — я приподняла бровь. — У нас тут драматическое выступление? Кто он, графиня? Имя, дата рождения, любимый цвет, группа крови, место проживания? Хочется, знаети ли, конкретики.

— Я не знаю, — прошипела она. — Никто не знает. Он слишком хорошо скрывает свою личность.

— Ну и ладно, — пожала плечами я. — Не хотите, как хотите. Может соседство с крысами и клопами сделает вас сговорчивее.

Ее уволокли. Гости, которые явно ждали более кровавого финала, разочарованно загудели и обсуждали произошедшее громким шепотом.

Император поднял руку.

— Думаю, что на этом наш бал закончится. Прошу всех разойтись. Завтра я сделаю официальное заявление.

Толпа начала редеть. Я выдохнула — и тут почувствовала на себе взгляд. Тяжелый, липкий...

Оливия.

Она стояла в двух шагах, бледная, с красными глазами, и сжимала в пальцах кружевной веер так, что побелели костяшки палцев.

— Леди Ванесса, — голос ее дрожал. — Мне… мне нужно с вами поговорить. О том, что случилось...

— Оливия, я сейчас не в силах выслушивать оправдания в духе «я не знала, что она хотела сделать» и так далее. Давайте перенесем на завтра.

— Прошу, выслушайте! — она шагнула вперед, и я заметила, что она действительно напугана. Не притворяется. У нее тряслись ресницы и дергался уголок рта. — Пять минут. В саду. Я расскажу всё, что знаю.

Я посмотрела на Деймона. Он был занят — допрашивал служанку графини, которая, судя по виду, собиралась помереть от испуга в любую секунду. Крис уводил Лубэй в сторону, что-то тихо втолковывая. Она слушала, но по ее лицу было ясно — она готова кому-то уменьшить количество конечностей.

Никто не смотрел в мою сторону.

— Хорошо, — я вздохнула. — Пошли.

Ошибка первая. В моем списке ошибок она была даже не первой, а, скажем так, тысяча первой. Но кто ж знал, что у Оливии хватит смелости на подставы?

Сад встретил меня запахом цветов и тишиной. Слишком тихо для места, где обычно обязательно кто — то прогуливается...

— Итак...? — я остановилась, скрестив руки на груди.

Но вместо ответа я увидела злобную улыбку.

От неожиданности шагнула назад и почувствовала, как кто — то бросил мне в лицо порошок.

Он сработал мгновенно. Один вздох, и мое тело перестало быть моим. Словно кто-то выключил свет в голове, оставив только густой, пульсирующий туман. Моя магия...? Нет, магия была где-то рядом, но до нее не дотянуться. Как будто она за толстой стеной.

— Классика, — прошептала я, падая на колени. — Подавитель сознания. Отличный ход. Самые простые методы всегда работают лучше всего.

— Заткнитесь! — она дернулась, но не подошла ближе. — Как ты меня достала! Всюду лезешь, вынюхиваешь и задираешь нос!

— Это я то? — усмехнулась, хотя даже смех давался с трудом. — Оливия, твое высокомерие и алчность до добра не доведут!

— Неважно! — закричала она.

Из кустов вышли мужчины. Пятеро. Морды — кирпичом. С зачарованными сетями и амулетами, перекрывающими магию.

— Свяжите, — скомандовал один.

— А ну стоять! — раздалось у меня за спиной.

Лубэй. Вот же заноза! Ну вот куда лезет? Лук уже в руке, стрела — на тетиве. Лицо — спокойное, глаза блестят.

— Леди, зря вы сюда пришли. — наемник шагнул к ней.

— Я — дочь генерала армии Империи Вармос, — она даже не повысила голос. — Как весь мой род, я стою на страже Империи и ее жителей. И прямо сейчас я считаю, что вы все — кучка трусливых шакалов, которые не способны взять в плен одну обессиленную девушку, не прибегая к подлым уловкам.

— Лестно, — он усмехнулся. — Но бесполезно.

— Обычно так говорят те, кто ничего не стоит, — ответила Лубэй.

И выстрелила.

Один наемник рухнул с пробитым горлом. Второй попытался схватить ее сзади, но она уйдя от захвата в бок, развернулась и второй стрелой пригвоздила его руку к дереву.

— Живучая, — сплюнул главный. — Брать живьем!

Их оставалось трое.

Лубэй отбивалась как истинный воин — зло, красиво, с отчаянной решимостью. Но как бы искуссна она не была, все равно не смогла бы отбится от тех, у кого зачарованные сети.

— Беги! — буквально выдохнула из последних сил.

— Еще чего! — она уворачивалась, выбила одному челюсть, но второй успел набросить сеть, и она запнувшись упала, зарычав от ярости. — Когда я отсюда выберусь… Лучше вам быть где — то очень далеко!

— Заткните обеих! — гаркнул главный.

Последнее, что я запомнила — это как нас закинули в повозку, и где-то вдалеке слышались крики и звон оружия. Я даже догадываюсь, кто там наконец — то спохватился.

— Идиоты, — прошептала я, теряя сознание. — Ну почему вы не смотрите за своими девушками?

В чувство меня привел запах сырости, крыс и чего — то тухлого.

— О, очнулась, — раздалось справа.

Лубэй сидела, прислонившись к стене, с таким видом, будто она не на вонючем сене сидит, а на скучном светском приеме.

— Ты как? — прохрипела я.

— Жить буду. А вот тот, кто это устроил — не уверена. — она подергала веревки. — Связали как новогодний окорок. Еще и блокиратор надели. Как у тебя с магией?

— Подавитель сознания, — я закрыла глаза. — Эффект должен скоро выветриться. Если, конечно, мы доживем до этого момента.

— Оптимистично.

— Это у нас семейное.

Я огляделась. Камера как камера — каменные стены, солома, ведро в углу (надеюсь, пустое), и…

— Вы кто? — спросила я у двух фигур, сидящих в дальнем углу.

Фигуры подняли головы. Одна — взрослая женщина, с благородной осанкой и рыжеватыми волосами. Вторая — молодая, лет семнадцати, с бледным, заплаканным лицом.

— Неужели я настолько плохо выгляжу, что меня не возможно узнать? — с усмешкой спросила женщина.

— Императрица?! — воскликнула я, чувствуя, как мое лицо вытягивается. — Ваше Величество, прошу прощения, не признала сразу.

— Ну в нынешней ситуации, думаю переживу, — она горько хмыкнула. — Мы уже здесь четвертые сутки.

— Я так понимаю, вы уже в курсе событий... — вздохнула Лубэй.