Он смотрел на меня долго. Очень долго. Потом встал, подошёл к камину, встал так, чтобы свет падал на его лицо.

— Потому что я не вижу в этом смысла, — сказал он наконец. — Презирать тебя за то, что ты смертная? Это всё равно что презирать снег за то, что он холодный. Ты не выбирала, кем родиться.

— Это звучит разумно, но очень по-человечески, лорд Каэл. Но вы не человек.

— И хвала богам, что я не человек. Другие следуют моде, — он усмехнулся. — Королева презирает смертных — значит, и мы должны. Это удобно. Это не требует никаких действий. А главное, это безопасно. Но я не люблю делать то, что не имеет смысла.

Я смотрела на него и не понимала. Он говорил правду? Или это игра, в которой я опять не понимаю правил?

— А что для вас имеет смысл? — осторожно спросила я.

Он внимательно рассматривал меня, потом перевел взгляд на бокал в руке и поставил его на каминную полку.

— Красота, — сказал он. — Сила. Удовольствие. Всё, что делает жизнь… менее унылой.

Он сделал паузу, и в этой паузе было что-то, от чего мне захотелось куда-нибудь спрятаться.

— Ты, например, — спокойно продолжил он. И улыбнулся. Не той формально-вежливой улыбкой, которую я обычно замечала у него. Он улыбался сейчас именно мне и именно так, что никаких двусмысленностей не оставалось.

— Ты не глупа, Гвен. Ты знаешь, что я имею в виду.

— Вы говорите загадками, милорд.

Мне категорически не хотелось переходить в эту плоскость. Ничего хорошего подобный интерес мне не сулил.

— Никаких загадок, — он склонил голову, разглядывая меня, как картину на стене. — Ты мне нравишься. Ты настоящая. Среди всего этого ледяного совершенства ты — единственное, что дышит. И я предпочёл бы, чтобы ты оказала мне ответные знаки внимания. Пока я при дворе.

Да уж. Прямее и не сказать.

— Значит, до вас, лорд Каэл, еще не дошли слухи о том… — я замешкалась, боясь прямо назвать все своими именами.

— О твоей связи с опальным лордом уничтоженного Двора? — уточнил он, пока я подбирала слова. — Отчего же. Но, во-первых, я не слишком доверяю сплетням. А во-вторых, всегда можно все переиграть. Ты мне нравишься, Гвен. И я смогу дать тебе куда больше, чем ты можешь подумать. Кроме того, мое положение при дворе куда устойчивее, чем у твоего… любовника.

— Вы очень прямы, милорд, — пробормотала я. От этих разговоров мне было крайне неловко.

— Возможно, я не буду таким же, как господин Ан Тирн. Даже вероятнее всего. Но со мной ты сможешь получить куда больше.

Я молчала. Не знала, что сказать. Черт бы побрал этих бессмертных высших с их играми. Каэл буквально играл со мной. Как кошка с мышью. Никаких чувств, разумеется.

— Он не сможет дать тебе ничего, кроме боли и страха. А я смогу. Внимание. Защиту. Место, где тебя не будут топтать. Тебе достаточно только сказать. И нет, ты не обязана отвечать сейчас. Или вообще когда-либо. Но я хотел, чтобы ты знала: у тебя есть варианты. Не только он. Не только эта… клетка.

— Вы не верите, что короля Дикой Охоты можно любить? Так же как любого другого?

Он усмехнулся.

— Ты путаешь необходимость с привязанностью.

— Но я не говорила о привязанности.

— Подумай, — сказал Каэл. — Ничего не надо решать сейчас. Просто… имей в виду. Что есть иные… возможности. Так ты говоришь, что Лондон большой город?

Он так резко сменил тему и так явно дал понять, что не намерен больше обсуждать свое предложение, что мне не осталось выбора — только принять его условия.

Мы проговорили еще с час. Лорд Каэл в целом оказался приятным собеседником, но… за его словами я видела теперь совершенно иной характер. Расчетливый, четко осознающий, что ему нужно и как этого добиться. В этом безусловно были свои плюсы. Только проблема была совершенно не в этом.

Королева так и не посетила лорда. Но распоряжение ее в любом случае было выполнено.

— Пойдем, Гвен,— сказал он, поднимаясь. — Я обещал проводить тебя до дверей.

— Вы уверены, милорд, что ее величество посчитает свой приказ выполненным?

Лорд не ответил. И мне не оставалось ничего, кроме как поверить.

Прежде, чем открыть дверь, он сунул мне в руки флакон с какой-то жидкостью.

— Ан Тирн скажет вам, как этим пользоваться, — быстро сказал он. — Уберите, мисс Гвен, ни к чему, чтобы это видели у вас в руках.

Я поспешно спрятала дар. И поторопилась выйти.

Глава 41

В комнатах было темно.

Я проскользнула сразу в его спальню. Свечи уже догорели, камин почти погас. Только угли тлели багровым, отбрасывая слабый свет на стены, на кресло, на кровать.

— Господин? — позвала я тихо.

Он не ответил. И не пошевелился.

Я подошла ближе. В свете догорающих углей увидела его лицо — бледное, мокрое от пота, губы сжаты, глаза закрыты. На лбу выступила испарина.

— Эйрнан, — вновь позвала я. Коснулась его лба.

Жар. Сильный. Тяжелое, рваное дыхание. Но живой. Это главное. Я боялась всего, и самое страшное даже в мыслях представить боялась. Побежала за водой, намочила тряпку, приложила ко лбу. Он не шевелился.

— Пожалуйста, — шептала я. — Пожалуйста, очнись.

Он открыл глаза. И мне показалось, что он не сразу меня узнал. Только боль. Только жар. Что-то чужое.

— Гвен, — выдохнул он. — Это ты?

Я гладила его руку, сжавшую мою ладонь, пытаясь успокоить.

Свечи зажглись сами. Все сразу. Камин вспыхнул, ярко, нестерпимо, и в этом свете я увидела его лицо — искажённое болью, чужое, почти незнакомое.

Я смотрела на него, на пламя, на свою руку, на которой остались красные следы его пальцев, и не понимала, что происходит.

— Господин… Эйрэ, — позвала я. — Что с тобой?

Он не ответил. Его глаза снова закрылись, дыхание выровнялось. Жар спал так же внезапно, как и начался. Свечи погасли. Камин вернулся к своему прежнему тлению.

Я сидела рядом, смотрела на него, на это бледное лицо, на губы, которые что-то шептали во сне. Он вздрагивал периодически, сжимал мою руку, звал меня и успокаивался, только слыша мой голос.

Я не знаю, сколько просидела так,