— Поднялась на ноги, глотая слезы и ушла в маленькую подсобку, которую мы оборудовали под спальню.

* * *

Повествование от лица Хань Шуо

Я не спал и медитировал, пытаясь успокоить бурю внутри себя. Её слова жгли меня сильнее пожара. «Ваша суть здесь». Она не понимает и не может понять. Я пленник в этом теле, мне в нем тесно и оно болит, требует еды, сна и тепла. Я устал от притяжения к земле, я даже взлететь не могу. Тело слишком тяжелое для этого. Я хочу легкости. Я хочу домой, к своим родным звёздам.

И наконец сон сморил меня, а в этом сне я оказался дома.

* * *

Я стоял в Зале Высшей Чистоты. Здесь не было стен, только высокие белые колонны, уходящие в бесконечность. Пол был сделан из льда, в котором ничего не отражалось. Я здесь был созданием, а не телом.

— Ты вернулся, Таньцзи, или как ты себя назвал, Хань Шуо, — прозвучал голос, который исходил отовсюду.

— Я вернулся, — ответил я мысленно.

— Твоя ссылка окончена. Ты освоил урок. Ты понял, что хаос — это зло, неподчинение мне тоже зло. Теперь ты можешь занять свое место в Совете Архитекторов.

Я почувствовал прилив радости. Да, это то, что я хотел и к чему я так стремительно шел. Покой, знание и сила. Я наконец-то дома.

Двинулся вперед, скользя над ледяным полом, желая приступить к работе немедленно. Создавать новые миры, чертить строение новых планет. В этом мое призвание и любовь.

Я подошел к чертежному столу, сотканному из тумана. На нем больше не было ничего, но и большего не требовалось

— Начерти идеальный сад, — сказал Голос.

Я поднял руку, которая теперь была соткана из света, и начал творить. Я создавал деревья из хрусталя, цветы из алмазов, реки из жидкого серебра. Это было прекрасно и холодно в своей совершенной красоте.

Я взглянул на свой вечный превосходный сад. Он никогда не увянет, в отличии от земной природы, которая сменяет сезоны, как одежды. Но казалось, что чего-то не хватало. Я добавил деталь. Одну нефритовую скамью. И вдруг увидел Лин Вань, которая сидела на моей скамье. Но она была неправильной. В отличие от всего моего сада она… была живой.

На ней грязная синяя рубаха, казалось, растрёпанные волосы перебирал ветерок, на щеке виднелось пятно сажи. Она болтала ногами, и с её стоптанных сапог сыпалась пыль на мой идеальный пол. Эта пыль была отвратна, она нарушала чистоту, которую я создал.

— Убери это. Это ошибка. Сотри её, — произнес Голос.

Я поднял руку, чтобы стереть образ. Ведь это грязь, которая не должна находиться в моем идеальном саду. Но Лин Вань подняла голову, посмотрела на меня и улыбнулась. В руках она держала стамеску с грушевой ручкой, которую я сам для неё сделал.

— Мастер, — произнесла она звонким, заливистым, живым голосом, который эхом разлетелся по мертвому саду. — А здесь можно сделать зазор, чтоб дерево дышало?

— Здесь ничего не дышит. Здесь нет воздуха, чтобы дышать, — ответил я, чувствуя. Как внутри меня что-то начинает крошиться.

— Как скучно, — она пожала плечами. — Здесь так холодно. Вы замерзните здесь, Хань Шуо. Кто согреет вам руки?

— Мне не нужно тепло. Я сам свет.

— Свет не греет, если он не проходит через душу, — сказала она и начала таять, как дымка. Её образ стал бледнеть, улыбка исчезла, а тепло уходило. И вдруг меня охватил ужас. Если я сотру её, то я останусь здесь в этой белой пустыне совсем один. Навсегда. Миллионы лет я буду чертить идеальные линии, и никто никогда не скажет мне дерзость, никогда не посмотрит на меня с улыбкой и никто никогда не принесет невкусный чай. Я буду один. Совершенно один, навечно.

— Нет! — закричал. — Не исчезай!

— Сотри ошибку и возвращайся к порядку, Таньцзи, — строго повторил Голос.

— Это не ошибка! — заорал я, ударяя кулаком по туманному столу. — Это не грязь! Это сама жизнь!

Я бросился к ней, пытаясь удержать тающий образ. Моя рука пыталась схватить её руку и почувствовать шершавость мозолей, запах пота и стружки. Но мои пальцы прошли сквозь пустоту.

— Лин Вань!

* * *

Я проснулся от собственного крика. Сел на циновку, тяжело дыша. Пот градом катился по лицу, а сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас разобьется о грудную клетку. На дворе стояла ночь и мертвая тишина. Даже сверчи не пели свои противные трели. Только гладь озера волновалась. И тут дверь распахнулась. На пороге стояла сонная встревоженная Лин Вань с бумажным фонарём в руках.

— Хань Шуо? Вы кричали?

Я смотрел на неё не в силах вымолвить ни слова. Она была здесь, живая и невредимая. Желтый свет фонаря освещал её лицо, делая его мягким и золотистым.

Я поднялся, ноги дрожали, желая припасть к земле, но я устоял и подошел к ней. Она обступила на шаг, испугавшись моего вида.

— Мастер? Вам плохо? У вас лихорадка?

Я протянул руку и коснулся её плеча. Ткань халата была грубой, но под ней было живое тепло.

— Ты настоящая. И живая, — прошептал я.

— Конечно настоящая, — она нахмурилась, прислоняя фонарь к стене. — Что вам приснилось?

Я опустился на пол прямо там где стоял. Силы покинули меня так же быстро, кака и нашли. Я прислонился спиной к стене и смотрел ан мою живую, теплую Лин Вань.

— Мне снился дом, — прохрипел я. Она села рядом, подобрав ноги под себя.

— И как там? Красиво?

— Ужасно, — выдохнул я. — Там чисто, Лин Вань. Там так чисто, что хочется выть. Там нет пыли, нет ошибок и нет… тебя. — Она замерла. — Там так холодно. Я думал, что хочу вернуться к порядку, но забыл, что порядок — это смерть. А жизнь — это хаос. Это трещины, которые нужно будет замазывать золотом, и дерево, которое коробится от влаги. — Я повернулся к ней. Как же я желал прикоснуться к ней. — Я не хочу туда, — признание вырвалось из меня с болью, как вырванный гнойный зуб. — Я не хочу быть Звездным лордом. Я хочу быть плотником, чувствовать запах смолы и…

Я хочу быть с тобой, Лин Вань. Но какой же я трус. Я