где трудился разнорабочий Ненашев. В кулаке под верхонкой он зажал гайку – средненькую, под ключ на семнадцать. Как любит говорить его почти что бывший товарищ Лёха, «и так сойдёт»…

Щуплый Ненашев с метлой наперевес бродил из одного угла цеха в другой, делая вид, что наводит флотский порядок, а сам между тем успевал поболтать то с одним слесарем, то с другим, с третьим договориться о совместном перекуре, а у четвёртого сшибить рубль на буфет.

За этим важным производственным занятием его и застал Гоша.

– Чужой, иди-ка сюда, дело есть, – слова прозвучали громко, эхом разносясь от бетонных стен.

– Чего тебе? – Мужичок даже не оглянулся. – У меня дел вагон и маленькая тележка, не до трепотни.

– Неужели? – Гоша подошёл практически вплотную. – То есть за спиной про людей гадости вещать время есть, а за слова свои гнилые отвечать – нету? Так дело не пойдёт, я не согласен!

Ненашев на всякий случай отошёл чуть в сторону.

– И за что это я должен отвечать? И перед кем? Уж не перед тобой ли, салагой, жизни не нюхавшим? – неожиданно дерзко заговорил «химик».

– Достаточно того, что тебя здесь нюхать приходится, – парировал Гоша. – В общем, так: либо ты сейчас же здесь, при всех, говоришь, что выдумал историю про меня и Ксению Станиславовну, либо…

– Либо – что? – сощурился Ненашев. – И где это я выдумал? Давай разбираться. К Снегурке с букетом вечерком ходил?

– Да. Она меня подтягивает по математике для экзаменов в техникум.

– Ну, кто-то подтягивает, кто-то натягивает, – усмешка «химика» стала шире. – С амбалом на крылечке бодался?

– Ни с кем я не бодался – так, перекинулись парой слов.

– В квартиру поднимался?

– Да.

– И где ж она, неправда-то? Так что предъявы ваши не по адресу, дорогой товарищ Новиков. Извольте извиниться за несправедливые обвинения и чешите трудитесь, выполняйте планы пятилетки!

Гоше показалось, что ему в лицо плеснули ледяной водой.

– Извиняться? Перед тобой? Перед человеком, который тут молодёжи рассказывает о романтике уркаганской жизни, а сам при этом срок мотает за то, что в клумбы мочился? Тоже мне, вор в законе! «Фонтанчик»!

Стены цеха вздрогнули от дружного мужского ржания.

– Я вижу, ты, когда к своей Снегурке в койку прыгал, мозги совсем отморозил, – попытался ввернуть словцо тот, которого очень быстро из «Чужого» перекрестили в «Фонтанчика».

Гоша ничего не сказал в ответ. Он молча, не снимая верхонок, двинул «химику» в физиономию. Одного удара оказалось достаточно, чтобы нос и верхняя губа превратились в кровавое месиво. Ненашев запричитал, высоко, по-бабьи, и закрыл лицо ладонями. На полу у его ног появились крупные капли крови.

Кто-то из мужиков метнулся за аптечкой, кто-то – в здравпункт за медичкой, остальные молча смотрели на происходящее.

– Вашу Наташу! – раздалось за спинами работяг. Михалыч, как всегда, неожиданно появился в цеху. – Какого лешего тут творится? Новиков, снова ты? Нет на тебя ни погибели, ни венерического заболевания! Живо в мой кабинет! Бригадир, этого, – он кивнул в сторону Ненашева, – в больничку и тоже ко мне, объяснительную писать.

Пожилой мужчина обвёл взглядом столпившихся зевак.

– Чего стоим? Ждём второго пришествия Христа или обхода директора? Марш по местам! И чтоб наряд был выполнен в положенные сроки!

Он зашагал в сторону своего кабинета, Гоша – за ним следом. Гайку, успешно выполнившую роль усилителя, он положил в карман спецовки.

Начальник расположился за своим рабочим столом и вперил в Гошу суровый взгляд из-под лохматых седых бровей.

– Ну? – только и сказал.

Парень поведал всё как было, не скрывая подробностей и не стараясь обелить свой поступок.

– Всё, что требовалось от Ненашева, – признаться, что он приврал, и извиниться перед Ксенией Станиславовной. Он же продолжил её поливать грязью, да ещё при ребятах. Я и не стерпел. Можете увольнять, перечить не буду.

Михалыч молчал несколько минут, продолжая сверлить взглядом молодого рабочего, а потом достал из ящика стола пачку «Беломора» и закурил. Дым облаком повис над головой.

– Садись, – наконец произнёс начальник РММ и кивнул на стул возле приставного стола. – Садись и пиши в подробностях, как и что произошло. Что этому предшествовало. Есть ли свидетели. Кстати, ребята подтвердят твой рассказ?

– Думаю, да, – пожал плечами Гоша, – они вроде бы ещё в автобусе все эти фантазии слушать начали.

– Хорошо, – Михалыч кивнул. – Как напишешь, сразу же собирайся и топай в токарный цех. От твоих прямых обязанностей ты отстранён. До решения администрации пойдёшь в подчинение к Щербининой. Я ей позвоню, поставлю в известность.

Никогда так старательно Гоша не писал – ни в школе сочинения на уроке русского, ни в училище на экзамене, ни в отделе кадров при трудоустройстве. А всё потому, что идти к токарям не хотелось. «Опять этот “Борщ”, – с тоской думал он, – им только дай повод, одними насмешками и поучениями со свету сживут! Лучше бы Михалыч отматерил или даже треснул чем по хребтине, а всё эффективнее нотаций и придирок…»

Но с Михалычем не поспоришь, сказано: «К Щербининой», – значит, к ней. Парень положил перед начальником несколько исписанных листов и вышел за дверь.

Лопатин несколько раз перечитал опус своего подчинённого и взял массивную трубку телефона.

– Марина, дай город! – Коммутатор переключился, и пальцы мужчины начали быстро крутить диск.

– Гаврилов, – послышался знакомый голос заместителя начальника по оперативной работе Междугорского ОВД.

– Пётр Данилыч, Лопатин беспокоит.

– Слушаю тебя, – голос Гаврилова стал напряжённым. «Не забыл, значит, приключения моих девчат в прошлом году», – усмехнулся про себя Михалыч.

– Не боись, разведка, в этот раз дело у меня к тебе больше житейское и бумажное. Подскажи-ка мне, как отказаться от работника, направленного к нам на «стройки народного хозяйства», и вернуть его к месту отбытия наказания? Или чтобы его кому другому передали перевоспитываться?

– А что, не справляешься? – рассмеялся боевой товарищ. – Так подключи этот твой, как его, «Борщевик». Они не то что «химика», они рецидивиста доконают.

– Понимаешь, Данилыч, «химик» этот – сплетник хуже бабы базарной. Девочек хороших дерьмом мажет, парней под уголовное дело подводит. А мне оно надо? У меня коллектив передовой, люди не то что годами, десятилетиями работают и с позиций не сходят, и ведь далеко не все паиньки. И «химиков» я десятки перевидал, а вот такого мерзопакостного – ни разу.

– Что ж, понимаю, твоё право. Записывай, что нужно сделать и собрать. И звони, если понадоблюсь.

Щербинина и Борисова, «сложив лапки», смотрели на вошедшего к ним в каптёрку Гошу. Видно было, что подробности утреннего происшествия им уже хорошо знакомы.

– Что ж, Георгий, на сегодня будет вам первое задание – написать заметку