Смерть на кончике ножа - Елена Анатольевна Терехова

Елена Терехова

Смерть на кончике ножа

Сегодня был тот самый день. День, в который кому-то суждено было умереть…

Разве летом бывает так холодно? Наверное, оттого, что рядом река, тянет свежестью и пробирает до костей. Хорошо, что догадалась надеть плащ. Местные, конечно, смотрят на неё как на сумасшедшую, прогуливаясь по парку в ситцевых платьях и лёгких брюках. А она с радостью накинула бы поверх плаща ещё и шерстяной платок. Что такое восемнадцать градусов тепла? Вот дома сейчас благодать! Там вода в море горячее, чем тут воздух. Зачем ехала сюда? Чтобы теперь бродить до темноты среди деревьев, рискуя быть до смерти заеденной комарами? Хотела сделать сюрприз своим приездом… Да уж, сюрприз удался! Тот, к кому ехала через всю страну, умчался в срочную командировку, а его мать встретила незваную гостью с таким выражением на лице, хоть святых выноси. И уже четвёртый день, сморщив нос, интересуется: «Милочка, вы ещё долго намерены тут проживать?» Можно подумать, кто-то претендует на её заветные квадраты в хрущобе! Хорошо, что удалось договориться в местной гостинице, вроде бы утром место освобождается и можно будет наконец переехать от «гостеприимной» женщины, которая планировалась в свекрови.

С билетами в южном направлении тоже сейчас непросто, придётся искать возможности вернуться домой. И скорее всего, планы на дальнейшую жизнь предстоит менять в корне. Ну её, эту Сибирь с холодным летом, уезжающими в командировки женихами и их мамашами, из-за которых приходится проводить вечера не за чашкой чая перед телевизором, а становясь лёгкой добычей для комаров размером с вертолёт!

Девушка на скамейке зябко повела плечами и взглянула на крошечные часики на запястье. Опускается туман, вокруг уже практически ничего не видно. Она старательно рассматривала стрелки. Почти половина одиннадцатого, пора возвращаться. Иначе есть риск и вовсе заночевать на улице. «Я не швейцар, чтобы стоять всю ночь у двери и ждать, пока вы соизволите нагуляться! Я ложусь спать в двадцать три ноль-ноль. Так что будьте любезны!» – сказано было достаточно прозрачно.

Она не торопилась вставать, оттягивая минуты возвращения, а когда наконец заставила себя двинуться с места, то почувствовала острую боль в спине, в левом подреберье. «Ну вот, застудила спину вечерними моционами», – мелькнула мысль. Тут же закружилась голова и накатила волна слабости. Боль усиливалась, перед глазами всё плыло…

Холодный асфальт коснулся лица. «Помогите!» – но вместо крика изо рта вырвалась лишь струйка крови…

Обычная суббота

Лена Борисова уже в четвёртый раз обошла стоявшую на полу громоздкую коробку. Наконец-то у неё появился цветной телевизор! Это же настоящая мечта, особенно после длинноногого чёрно-белого «Рекорда», который, конечно, за долгие годы стал верным соратником в коротании вечеров, но в последнее время предпочитал показывать только после того, как его стукнут кулаком по потрескавшемуся полированному корпусу. Переключатель каналов, один в один схожий с ручкой от электроплиты, давно сломался, так что приходилось пользоваться небольшими плоскогубцами. Благо в их с сыном доме с инструментом всегда был полный порядок – Мишка увлекался конструированием.

Мишка… Женщина вздохнула и перевела взгляд на стену, где висел большой портрет её сына в парадной милицейской форме. Вот уже год, как он учится в высшей школе милиции в Омске. Когда-то, в другой жизни, там же учился и его отец. Вот ведь как распорядилась судьба! Отец и сын так ни разу и не встретились – Андрей Потапов погиб при исполнении за полгода до рождения Мишки. Всё, что у парня было в детстве от отца, – его фотография да рассказы матери об их таком коротком совместном счастье.

Женщина ещё раз обошла коробку и присела на краешек дивана.

Мало ли как и что могло сложиться! Её вообще могли бы не распределить после университета в Междугорск – и не было бы ни руководившей практикой нотариуса Пелагеи Павленко, ни убившего её фашистского прихвостня Лациса, который жил под чужой личиной[1]. Никто не покусился бы тогда и на её, Елены, жизнь. И вполне вероятно, судьба никогда не свела бы их с Андреем – опером, расследовавшим эти два запутанных дела. Если бы тогда, двадцать лет назад, она, будучи государственным нотариусом, не согласилась на командировку на Сахалин… Если бы сказала Андрею, что ждёт ребёнка… Возможно, он не вышел бы на дежурство в свой выходной, остался дома и теперь гордился бы вместе с нею их сыном… Если бы она не струсила, не побоялась угроз дружков своего кровника Немца, не уехала из города, то не потеряла бы на долгие годы связь с родными Андрея, до сих пор занималась бы любимым делом…

– Всё, хватит себя жалеть! – приказала Лена и решительно шагнула в сторону коробки. – Телевизор сам себя на место не поставит. Вот выполнишь запланированное на день, тогда и будешь сидеть тихонько, пить чай и предаваться мечтам о том, как и что могло бы быть!

Она открыла коробку и заглянула внутрь. Пахло лаком, новой пластмассой и деревянной стружкой – дно коробки укрепляли несколько плашек. Телевизор в полированном тёмно-коричневом корпусе казался ей настоящей громадиной. Хотя, если в тебе роста чуть больше полутора метров, большим кажется всё вокруг. Конечно, сложно будет одной взгромоздить его на специально купленную по этому случаю тумбочку, придётся выполнять эту операцию в несколько подходов. А кто виноват? Сама же отпустила грузчиков, зажала трёшку. И вообще, если бы не жадность, то телевизор был бы куплен ещё полгода назад, в январе, а уже в феврале (прости, Господи!) в цвете смотрела бы трансляцию с похорон так и не успевшего толком приступить к своим обязанностям генсека Андропова.

– Вот и получается, Елена Валерьевна, если вы у нас вся из себя эмансипированная женщина, корячьтесь со своим «Таурасом» сами!

Она раздумывала, как сохранить коробку в целости и припрятать её на антресолях, ведь если отношения с «окном в мир» не заладятся, то ни в гарантийную мастерскую, ни обратно в магазин его без коробки попросту не примут. С первой попытки затея с вытаскиванием телевизора на свет божий не удалась. «Таурас» мёртво стоял на плашках, будто приклеенный.

– Так, уважаемый новый жилец, давайте будем с вами договариваться на берегу. – Лена поправила ободок на своих белокурых кудряшках и, уперев руки в боки, уставилась на внушительный кинескоп. – Я понимаю – новая модель, никаких пассатижей, стабилизаторов и шатких ножек, но ведёте вы себя не по-джентльменски. Перед