— Лежи и выздоравливай. Потому что свадьбу мы будем играть только тогда, когда ты будешь абсолютно здоров.

Я рассмеялся, осторожно, чтобы не потревожить швы, но от всей души.

— Как скажешь, невеста!? — ответил я.

— Всё, что скажешь!

Глава 40 Лана

Я смотрела на кольцо, мерцающее на моём пальце, и не могла отвести взгляд. Тонкая полоска металла вдруг стала осязаемым воплощением всего, что нас связывало, любви, верности, пережитой боли и обретённого счастья. В груди разливалась такая тёплая, всепоглощающая радость, что на мгновение перехватило дыхание.

Ярослав лежал передо мной, бледный, ещё слабый после операции, но с таким счастливым выражением лица, какого я не видела никогда прежде. Его глаза светились изнутри, а на губах застыла улыбка, не вымученная, не натянутая, а искренняя, полная облегчения и надежды.

Осторожно, стараясь не потревожить швы, я провела ладонью по его щеке. Он сделал мне предложение и я сказала "да".

В голове проносились воспоминания, как я держала руку на его ране, как трясущимися пальцами набирала номер скорой, как молилась про себя, чтобы он продержался до приезда врачей. Тогда мир сузился до биения его пульса под моими пальцами. А теперь… теперь он лежит здесь, улыбается мне и называет своей невестой.

Я отошла к окну, чтобы он не заметил слёз, снова навернувшихся на глаза. За стеклом шумел город, люди спешили по своим делам, не подозревая, что в этой квартире только что началась новая глава чьей-то жизни. Солнце пробивалось сквозь тучи, заливая комнату мягким золотистым светом. Казалось, сама природа радовалась вместе с нами.

Мысли перескочили на будущее. Но теперь я знала, мы справимся. Потому что больше не нужно было бояться остаться одной. Потому что у нас появились "мы" единое целое, способное преодолеть любые испытания.

На Зосимова открыли уголовное дело о покушение и ему дали срок. Но мне не было его жаль, он заслужил это. Он сам выбрал такую жизнь.

Через месяц мы с Ярославом расписались. Он, конечно, хотел шикарную свадьбу, с сотней гостей, банкетом в лучшем ресторане города, фейерверком и всем прочим. Но я твёрдо сказала:

"Мне не нужно всего этого. Главное ты. И то, что мы теперь семья".

В итоге всё получилось очень по-домашнему, по-настоящему. На свадьбе были только самые близкие, моя мама, растроганная до слёз, мои коллеги с прежней работы, те, кто искренне радовался за нас. Ещё пришли пара друзей Ярослава. Мы устроили праздник в небольшом кафе.

А ещё, я уже как две недели работала в новом отделении клиники Ярослава. По началу было страшновато. Ответственность огромная, новый коллектив, высокие ожидания… Я колебалась, сомневалась в себе.

— Лан! — сказал тогда Ярослав, взяв меня за руки и глядя прямо в глаза.

— Ты лучший хирург, которого я знаю! Ты справишься! Я в тебя верю!

Его вера в меня оказалась сильнее моих страхов.

Ярослав не просто дал мне должность, он во всём помогал. Поддерживал, подсказывал, делился опытом, но при этом не вмешивался в мои решения. Он дал мне свободу действовать так, как я считаю нужным, и это придавало сил.

По его совету я начала с малого, с формирования команды. Он сказал:

"Собери свою команду. Тех, с кем тебе действительно комфортно работать, кто разделяет твои принципы".

И я позвала из своей больницы двух хирургов. Они были не просто профессионалами высокого класса, а людьми, которым я могла доверять. Оба согласились перейти к нам, и я знала, с такими коллегами мы сможем добиться многого.

Теперь, проходя по коридорам клиники, я ловила себя на мысли, как всё изменилось. Ещё недавно я боялась брать на себя ответственность, а теперь уверенно вела за собой команду, обсуждала планы операций, принимала важные решения. И каждый раз, когда сомневалась, вспоминала слова Ярослава:

"Ты можешь больше, чем думаешь".

Через год, когда родился наш сын, мне было нелегко уходить в декрет. В глубине души я всё ещё ощущала себя хирургом, чьё место в операционной, где каждая минута на счету, где ты видишь результат своих действий здесь и сейчас. Но когда я узнала о беременности, я была самой счастливой женщиной на свете.

Ярослав всю беременность носился со мной, буквально на руках носил. Он запоминал каждое моё желание, то вдруг мне хотелось солёных огурцов в три часа ночи, то экзотических фруктов, которых в городе днём с огнём не сыщешь. А он находил. Всегда.

Он сопровождал меня на все обследования, запоминал слова врачей, задавал десятки вопросов, изучал литературу о развитии плода. Помню, как он впервые услышал сердцебиение нашего малыша, его глаза заблестели, он замер, прислушиваясь к этому ритмичному стуку, а потом повернулся ко мне и прошептал:

"Слышишь? Наша кроха".

В тот момент я поняла, что мы уже не просто "мы", мы семья. Настоящая, полная, цельная.

Роды прошли непросто. Я, врач, прекрасно понимала все риски, но старалась не показывать страха. Ярослав был рядом до последнего, пока меня не увезли в родовую. Он стоял у двери, сжал мою руку и сказал:

"Я здесь. Всё будет хорошо. Я жду вас обоих".

Я не хотела, чтобы он был со мной на родах.

А потом… Потом я услышала первый крик нашего сына. И всё остальное перестало существовать. Только этот звук, этот момент, рождение новой жизни, нашей жизни.

Когда мне положили его на грудь, крошечного, мокрого, кричащего, я заплакала. Не от боли, не от усталости, а от переполняющего чувства любви, такой огромной, что казалось, она заполнит весь мир. Ярослав вошёл в палату через несколько минут, его лицо было бледным, глаза красные, но он улыбался. Он подошёл, осторожно коснулся пальчика сына, потом погладил меня по волосам.

— Как ты Лана? Я чуть с ума не сошёл, пока ждал за дверью, надо было всё таки с тобой быть? — прошептал Ярослав и снова посмотрел на нашего сына, и поцеловал его в лобик.

— Спасибо тебе! Я люблю тебя! — добавил он и поцеловал уже меня.

Я улыбнулась сквозь слёзы:

— Скажу, что было нелегко, но все женщины проходят через роды! И я тебя люблю!

Первые месяцы были непростыми. Бессонные ночи, колики, бесконечные пелёнки… Но Ярослав не отходил от меня ни на шаг. Он вставал к малышу по ночам, менял подгузники, укачивал, когда тот капризничал. А я, глядя на них, чувствовала, как сердце наполняется теплом до краёв. Мой муж, который когда-то был для меня лишь напыщенным бизнесменом, а теперь заботился о нашем ребёнке и обо мне.

Однажды