последние часы. Ноги подкосились, и я оперлась на край стола.

— Он будет жить! — мой голос прозвучал тихо, почти неслышно.

— Будет! — Семёнов снял маску и улыбнулся.

— Он крепкий мужик! Выкарабкается!

Глава 39 Ярослав

Я очнулся от яркого света и где-то рядом пиликали приборы. Мысли в голове путались, а память начала возвращаться, обрывками, фрагментами, будто кто-то швырял мне в сознание разрозненные кадры.

Как мы с Ланой вышли из ресторана… Вечер должен был стать особенным, я ведь собирался сделать ей предложение. В кармане пиджака, лежал футляр с кольцом. Я хотел выбрать момент, когда она меньше всего будет этого ждать, чтобы увидеть её неподдельное удивление, радость…

А потом, Зосимов. Её бывший муж. Я сразу почувствовал неладное, ещё когда заметил его у входа. Лана побледнела, сжала мою руку. Она попыталась отойти в сторону, поговорить с ним, но я не позволил ей идти одной.

Я вспомнил его лицо, искажённое, с безумным взглядом. В нём не было ничего человеческого, только какая-то тёмная, болезненная одержимость. Он говорил что-то, угрожал. Голос срывался, дрожал, а глаза… глаза были пустыми, стеклянными.

Когда я увидел его руку с зажатым пистолетом, всё внутри похолодело. Я понял, он совсем слетел с катушек, если докатился до угроз оружием. Я испугался за Лану, инстинктивно шагнул вперёд, заслоняя её собой.

Она пыталась вразумить этого придурка, говорила спокойно. Но он не слушал. А потом, суета, крики, охранники, которые бросились к нам… Он запаниковал. Спугнули его и он с дуру выстрелил.

Боль пришла не сразу. Сначала резкий толчок в бок, будто кто-то сильно толкнул кулаком. Я ещё успел обернуться к Лане, увидеть её глаза, огромные, полные ужаса. Она закричала, бросилась ко мне…

Теперь я лежал здесь, в больнице, и слышал ровный писк приборов. Голова кружилась, тело казалось чужим, тяжёлым. И рядом кто-то был.

Я с трудом повернул голову и увидел Лану. Она сидела у кровати, склонив голову на сложенные руки. Волосы рассыпались по плечу, лицо осунулось, под глазами залегли тени. Но даже сейчас она была невероятно красивой, такой родной.

Я попытался пошевелиться, издать хоть звук, но получилось лишь тихо простонать. Лана вздрогнула, резко подняла голову. Глаза её расширились, на лице отразилась целая буря эмоций, сначала шок, потом радость, такая яркая, что у меня защемило сердце.

— Ярослав… милый! — прошептала она, и голос её дрогнул.

— Ты очнулся…

Она схватила мою руку, сжала так крепко, будто боялась, что я снова исчезну. На глазах выступили слёзы, она улыбнулась, сквозь слёзы, но искренне, счастливо.

Я сжал её пальцы в ответ, слабо, но уверенно. Хотелось сказать столько всего:

"Прости, что напугал", "Я люблю тебя", "Выходи за меня"… Но сил пока не хватало.

Зато я смог улыбнуться. Слабо, едва заметно, но это была настоящая улыбка. И Лана поняла. Она снова прижала мою руку к своей щеке и закрыла глаза.

— Теперь всё будет хорошо! — тихо сказала она.

— Теперь точно всё будет хорошо.

Я закрыл глаза, чувствуя, как усталость отступает, а вместо неё приходит покой. Главное она рядом. Остальное мы преодолеем вместе.

На третий день я всё-таки выпросил у Ланы выписку.

— Лан, ну честно! — говорил я, стараясь придать голосу как можно больше убедительности.

— Мне уже гораздо легче. Швы не беспокоят, голова не кружится…

Она скептически приподняла бровь, скрестила руки на груди и окинула меня строгим взглядом, тем самым, каким обычно смотрела на особо упрямых пациентов.

— Ярослав, ты хирург и прекрасно понимаешь, что швы ещё не зажили. Ты перенёс серьёзную операцию, и сейчас тебе нужен покой.

Я вздохнул и попытался улыбнуться.

— Я и не собираюсь носиться по городу. Просто… просто хочу вернуться домой. Под твоим бдительным надзором, разумеется.

Лана помолчала, задумчиво прикусила губу, потом покачала головой:

— Хорошо. Но только при одном условии, ты будешь находиться дома и лежать. Никакой работы в клинике, ты на больничном. А иначе я сама тебя запру в палате.

— Договорились! — поспешно согласился я, боясь, что она передумает.

Дома было лучше. Лана устроила меня на кровати, подложила подушки, укрыла пледом и строго-настрого запретила шевелиться без её разрешения. Она суетилась вокруг, то проверяла температуру, то приносила чай с лимоном.

Я наблюдал за ней и чувствовал, как внутри разливается тепло. Как же она прекрасна, заботливая, нежная, сильная. Когда Лана в очередной раз вышла на кухню, я осторожно приподнялся, дотянулся до пиджака, висевшего на спинке стула, и нащупал в кармане футляр. Сердце забилось чаще. Всё это время кольцо было со мной, пережило и нападение, и операцию, и теперь ждало своего часа.

— Лана! — позвал я чуть громче, чем обычно.

Она тут же появилась в дверном проёме, встревоженная:

— Что случилось? Тебе плохо?

— Нет-нет, любимая всё хорошо! — я постарался улыбнуться как можно спокойнее.

— Подойди ко мне, пожалуйста?!

Она подошла, присела рядом на край кровати, взяла меня за руку. В её глазах читалась тревога, но я постарался взглядом передать ей всю свою любовь и уверенность.

— Помнишь, я хотел тебе кое-что сказать? — тихо спросил я.

Лана кивнула, не отрывая от меня взгляда.

— Так вот! — я свободной рукой достал из-под подушки футляр, медленно открыл его и протянул ей.

— Я хотел сделать это красиво, с цветами, музыкой, в каком-нибудь потрясающем месте… Но теперь понимаю, главное не обстановка, а то, что я чувствую.

Её глаза расширились, на губах задрожала улыбка, а в уголках глаз заблестели слёзы.

— Лана Владимировна! — я старался говорить чётко и твёрдо, хотя голос всё равно слегка дрожал.

— Ты самое дорогое, что у меня есть. Ты спасла мне жизнь не только в тот вечер, когда остановила кровотечение, но и задолго до этого, когда вошла в неё. Выходи за меня. Будь моей женой, не только в моих мечтах, но и по-настоящему.

Она молчала несколько мгновений, просто смотрела на кольцо, потом на меня, и слёзы всё-таки скатились по щекам.

— Ярослав… — прошептала она.

— Ты сумасшедший. Самый дорогой и любимый сумасшедший на свете.

— Так это "да"? — с надеждой уточнил я.

Лана рассмеялась сквозь слёзы, наклонилась ко мне и осторожно, чтобы не задеть швы, обняла.

— Конечно, да! — прошептала она мне на ухо.

— Тысячу раз да.

Я закрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается невероятное счастье. Боль, страх, операция, всё это осталось позади. Впереди нас ждали дни, месяцы, годы вместе. И теперь уже ничто не могло этого изменить.

А потом я аккуратно надел кольцо на палец Ланы.

— Теперь! — строго сказала она, но в глазах плясали озорные