положит всему этому конец. Каждая частичка моего сердца просто болит. Каждая частичка меня рушится от боли потерять его.

Юрий.

Превозмогая боль от пощечины, я закрываю глаза. Это чертовски больно, но я все равно прокручиваю в памяти тот последний взгляд на лодке. Я делала это почти каждую минуту с тех пор, как они забрали меня. Это не причиняет меньше боли, но в то же время помогает мне двигаться. Это помогает мне дышать.

— Я люблю тебя.

Я пытаюсь избавиться от воспоминаний, прежде чем начнется повтор выстрела. Но у меня ничего не получается. Я начинаю раскалываться изнутри, когда внезапно мясистая, потная рука Семена хватает меня за щеку и резко откидывает мою голову назад. Он смотрит на меня сверху вниз, слабо улыбаясь.

— Ты была его маленькой шлюхой, да?

Я усмехаюсь в ответ.

— Да.

Семен сердится, его лицо темнеет от гнева.

— И он трахнул тебя? — Он тихо рычит.

Я сглатываю. — Всеми возможными способами, — Шиплю я. — Весь день, всю ночь, каждый божий день.

Семен обнажает зубы. Он отводит руку назад, как будто собирается ударить меня снова. Я морщусь, закрывая глаза и готовясь к боли. Но потом она не приходит. Все еще зажмурившись, я слышу, как Семен посмеивается.

— Нет, он этого не делал.

Я открываю глаза. Он ухмыляется мне.

— Ты не умеешь врать, моя маленькая красавица.

— Да, он это сделал, — тихо отвечаю я.

Семен пожимает плечами. — Я тебе не верю. В любом случае, я попрошу своего врача осмотреть тебя.

Я уставилась на него. — Что?

— Мой врач, — он снова пожимает плечами. — Он проверит тебя на девственность.

Меня тошнит. На самом деле, меня почти рвет. Мои глаза сужаются от ужаса и ярости на него. — Ты не можешь проверить!!

— Конечно, могу, — проворчал он. — И мой врач заверит меня, что этот кусок дерьма Волков не развратил мою будущую жену.

Мой желудок сжимается, а лицо бледнеет. Я хочу закричать на него. Но я просто опустошена. Я сломана, разорвана надвое. Так было до тех пор, пока его слова внезапно не поразили меня снова. Мои глаза застывают от ужаса, когда я смотрю на него.

Семен улыбается. — Ааа, так ты все-таки услышал меня.

Будущая жена. Да, я это прекрасно слышала. Я это слышала, и мне хочется кричать, пока у меня не перехватит дыхание. Я хочу блевать до тех пор, пока от меня не останется ничего, кроме шелухи.

— Ты думаешь, я хотел овладеть тобой только для того, чтобы ты была моей маленькой игрушкой? Как Юрий? — Он холодно смеется. — Нет, моя маленькая красавица. Нет... — он тянется ко мне. Я отстраняюсь, насколько могу, из-за удерживающих меня пут. Но этого недостаточно. Тыльная сторона его пальцев гладит мой подбородок, отчего у меня все внутри сжимается, а к горлу подступает желчь.

— Я не такой дикарь, как он, — шипит он. — Я собираюсь сделать тебя своей женой. Моя прекрасная, прелестная невеста. — Он все еще ужасно гладит мое лицо, когда наклоняется. — Мы всегда будем принадлежать друг другу, любовь моя.

Я подавляю рыдание, отрывая лицо от его руки. Глаза Семена сужаются. Но затем он снова улыбается и пожимает плечами, вставая.

— Ты научишься любить меня. Как только я сожгу дотла все воспоминания об этом ублюдке и его ублюдочной семье. Его бизнес. Его жизнь. Его друзья… — он слабо улыбается. — И его знаменитая дочь тоже, да?

Я всхлипываю — уродливые, жгучие слезы текут по моему лицу, когда мое сердце разбивается в сотый раз. Семен вздыхает.

— Я понимаю, ты эмоциональна. Может быть, сейчас такое время месяца, нет?

Я все еще рыдаю и жалею, что не умерла, когда он поворачивается и идет со своими молчаливыми охранниками обратно к двери.

— Когда ты покончишь со всеми своими женскими эмоциями, — ворчит он, останавливаясь в дверях, чтобы оглянуться на меня. — Тебе следует поспать. Я хочу, чтобы моя невеста выглядела прекрасно в день нашей завтрашней свадьбы.

Эта новость подобна последней пощечине. Я снова начинаю плакать, опускаясь на стул.

— И тогда мы сможем забыть об этом мертвом ублюдке, который наложил лапу на то, что принадлежит, да?

Дверь с грохотом закрывается, и я начинаю плакать сильнее, чем когда-либо прежде.

Глава 18

В спальне темно, и я физически, умственно и эмоционально истощена ужасами последних нескольких часов. Но я не могу уснуть. Или я не хочу спать. Я не могу закрыть глаза, не переживая заново выстрел, который лишил жизни единственного мужчину, которого я когда-либо любила. Я не могу закрыть их, не услышав глухой всплеск его тела, ударяющегося о воду. Или не увидев, как яхта извергает пламя.

Слезы стекают по уголкам моих глаз. Каким-то образом у меня все еще есть способность выплакивать их еще больше. Внутри мое сердце разрывается на миллион обугленных кусочков.

Юрий, тихо думаю я про себя. Я всхлипываю, поворачиваясь, чтобы прижаться лицом к подушке. Кровать жесткая, простыни слишком грубые. Ранее суровая пожилая женщина с мрачным лицом, которая бесцеремонно представилась как "экономка мистера Бельского", заставила меня снять халат и надеть кружевные полупрозрачные пижамные топ и шорты в тон, которые на мне сейчас. Они ужасны. И становится еще хуже от осознания того, что это Семен выбрал их, представляя меня в них.

Но что еще хуже, пока она была здесь, она сняла с меня мерки. — Для платья, — отрезала она со своим сильным акцентом.

Я начинаю сильнее плакать в подушку. Мужчина, которого я люблю, мертв. Спасение, которое, как я думала, у меня было, сгорело дотла. Теперь ужасный кусок дерьма, ответственный за разрушение всего, держит меня в плену. А завтра он собирается заставить меня выйти за него замуж.

Я вдруг слышу, как дверь в комнату со скрипом открывается.

Мое сердце замирает, когда я поворачиваюсь, мои глаза пронзают темноту. Я ничего не говорю, но знаю, что там кто-то есть. Я слышу шаги, а затем внезапно вижу фигуру, выступающую из тени. Когда внезапно появляется лицо Максима, я начинаю кричать от ярости.

Но в тот же миг он оказывается рядом со мной, зажимая мне рот рукой.

— Не кричи, — тихо рычит он мне в ухо. Я все равно кричу, хотя его огромная рука полностью заглушает крик. Я бью его кулаками. Но он просто принимает это. Я имею в виду, что этот мужчина гигант, сложен как футбольный полузащитник. Я не смогу причинить ему боль. Но это не значит, что я не собираюсь пытаться, пока