Но это была не записка. Это было чертово завещание. Чтоб оно сгорело! 

Когда я коснулся свитка, что-то хрустнуло в моей груди. Цепи, что сковывали меня годами, лопнули. 

“Ты должен найти свою истинную, полюбить ее и потерять!”, — предсмертные слова отца отчетливо прозвучали в моей голове. 

И в этот самый момент, среди опустевшей комнаты, среди ее запаха и оставленных вещей, я понял. Саша — моя истинная. Та, в которую я не хотел влюбляться, та, которую я боялся потерять. И своими благими намерениями, я только что потерял ее. Вся моя жизнь, все мои усилия, вся эта фальшивая игра в неприступного дракона обернулась против меня. 

Человеческая оболочка трещала по швам. Я больше не мог ее удерживать. Гнев, отчаяние, боль — всё это смешалось в чудовищном коктейле, вырывая меня из человеческой формы. 

Я почувствовал, как спина расправляется, кожа рвется, кости трансформируются. Остатки разума кричали от боли, но тело не подчинялось. Я рванулся к окну, не контролируя себя. Стеклянные осколки полетели в разные стороны, когда я выпрыгнул, трансформируясь на ходу.  

Могучие лапы врезались в землю, сотрясая ее. Я был драконом. Огромным, разъяренным, с сердцем, разорванным на куски. 

Из моей груди вырвался рык — не просто рык, а крик боли, отчаяния и одиночества, который эхом разнесся по лесу, заставив животных замереть. 

Управлять собой в драконьей ипостаси я не умел да и сил особо не было, поэтому я просто сидел на траве, бездумно уставившись в одну точку. 

Не знаю, сколько времени прошло, когда мой обостренный слух уловил приближение человека. Я резко обернулся и увидел Корди. 

Она больше не была метлой. Это была женщина, чье лицо было таким же, как я его помнил, но сейчас оно было полно усталости и понимания. Она посмотрела на меня, на дракона, которым я стал и ее глаза светились мягким укором.

— Какой же ты балбес, Герард, — тихо произнесла она и в ее голосе звучала вся горечь мира. 

Я лежал, тяжело дыша и понимал: я заплатил слишком высокую цену. Я заплатил любовью за свободу, которая сейчас мне была абсолютно не нужна без Саши. 

Глава 35

Паулина 

Больше всего мне сейчас хотелось свернуться клубочком под теплым пледиком и забыться сном, чтобы ни знать, ни чувствовать, ни помнить. 

Но приходилось пробираться сквозь какие-то заросли и постараться выйти из этого проклятого леса не съеденной. 

Драконий рык, пронзивший тишину за моей спиной, отозвался глухим эхом где-то в груди, но даже он не смог сравниться с ледяной пустотой, поселившейся там.

Это был крик боли, ярости, отчаяния — или все же зов? Плевать. 

— Так ему и надо! — я стиснула зубы и лишь ускорила шаг, проваливаясь в мокрую землю. — Надеюсь, он мизинцем об ножку кресла со всей дури стукнулся. 

Лес, казавшийся в сумерках непроглядной стеной из теней и шорохов, давил со всех сторон. Вонючий запах прелой листвы и сырой земли смешивался с едким привкусом железа во рту — кровь прикушенной губы. 

Ветки хлестали по лицу, цеплялись за волосы, но я не обращала внимания. Мое тело было лишь оболочкой, механически двигающейся вперед, пока сознание отчаянно боролось с нахлынувшей волной опустошения. 

— Как же я могла быть такой глупой? — ругала я себя, бубня себе под нос. — Какой же непроходимой идиоткой надо быть, чтобы поверить в настоящие чувства, в тепло, в искренность, в человека, способного принять меня такой, какая я есть, со всей моей броней и шипами? Не было никогда такого с тобой, Саша, нечего было и начинать! 

Я позволила себе увидеть в Герарде не дракона, а мужчину, не хищника, а защитника. Он, конечно, и оказался защитником. От самого себя, от своих иллюзий, которые он так умело создал, чтобы я, как последняя дура, поверила.

Сквозь густые заросли кустов, когда я, казалось, почти пробилась к какой-то протоптанной тропинке, вдруг мелькнули тени. Не одна, не две. Четыре, а может, и больше. 

В преддверии надвигающейся угрозы мои инстинкты обострились. Это было настолько ожидаемо, настолько в духе этого проклятого мира, что я невольно усмехнулась. Горькая, изломанная усмешка, исказила мое лицо.

Ну вот, Саша, снова те же грабли. Вторая жизнь, а сценарий почти не изменился. Как тогда, когда Борюсик, эта мерзкая скотина, натравил на меня своих головорезов. 

Предысторию своей скоропостижной кончины я прекрасно помнила. Мне до сих пор становилось дурно при мысли о том, как я тогда убегала от них. 

— Никогда такого не было и вот опять, — с сарказмом в голове тихо проворчала я. 

На этот раз — в темном лесу, после очередного предательства. Я словно магнит для неприятностей, или, быть может, просто глупая, легкодоступная добыча, блуждающая в ночи.

Скрипнула ветка. Из полумрака выступили три фигуры. Грязные, помятые рожи, сбитые на затылок шапки, тусклый блеск ножей. 

“Ну, конечно, — язвительно подумала я про себя, —  было бы глупо рассчитывать, что я выберусь отсюда без приключений на все свои выступающие конечности”. 

— О-о-о, гляньте, какая ледя! — протянул тот, что стоял посередине, самый здоровенный, по его словам, должно быть, их главарь. Его гнилые зубы блеснули в полутьме, а от запаха перегара меня чуть не стошнило. — Куда такая красавица собралась в этакую темень? Непорядок.

Я опустила взгляд на свое изорванное ветками дорожное платье, налипшую грязь на сапожках. Красавица, ага. Скорее, городская сумасшедшая, сбежавшая из психушки.

— Спешу, парни, — спокойно, даже слишком спокойно, ответила я, переводя взгляд с одного на другого, пытаясь оценить их количество и возможные пути отхода. Трое. Или есть кто-то еще в тени? Лес вокруг казался неприступной стеной, но, может, удастся проскочить между стволами? Или отвлечь их? — Очень спешу. К бабуле на блины.

Один из них, тощий, с бегающими глазками, хохотнул, почесав грязным пальцем под шапкой.

— К бабуле, значит? Давай-ка мы тебе поможем дорогу найти, а, куколка? Заблудилась, поди, одна в лесу-то.

Они начали медленно расходиться, образуя полукруг, отрезая мне путь назад, к еще более густым зарослям. Черт. Значит, побежать вглубь леса не получится. Остается только вперёд, к мнимой тропинке, где, возможно, ждут другие.

— Дорогу я и сама найду, —