— Я на вас не сержусь, Элианна, — с тяжёлым вздохом ответил я, проведя рукой по лицу. — И вы можете хранить здесь лишние вещи, я не возражаю. Когда закончите разбирать, перетащу их сюда.

— Спасибо, но, наверное, не стоит. Может, их выбросить или отдать на благотворительность? — Элианна выглядела такой несчастной и виноватой, что я невольно почувствовал себя извергом.

— Всё в порядке, я не против, чтобы вы хранили их здесь, — сказал я, постаравшись, чтобы голос прозвучал как можно мягче. — А теперь давайте спустимся. Не люблю здесь находиться.

— Понимаю, — тихо сказала Элианна и почесала руку, потом вторую.

Я направился к лестнице и подождал её, чтобы помочь спуститься. Элианна вложила пальцы в мою ладонь, и мы осторожно пошли вниз. Второй рукой девчонка продолжала скрести то голову, то ногу, то шею, и я вспомнил слова Нэйлии.

Перед тем, как открыть дверь, придержал Элианну и включил свет. Да, мне определённо не показалось, выглядит девчонка совсем не здоровой: глаза лихорадочно блестят, под ними залегли тени, на шее, не скрытой воротником платья, красная сыпь.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я, внимательно глядя на девчонку.

— Э-э, я… — Элианна запнулась и нервно почесала шею. — Вообще-то не очень хорошо. У меня… всё чешется и ещё трудно дышать, это началось ещё вечером, и я почти не спала ночью. Но я не знаю, что со мной случилось.

Девчонка потупилась и опустила голову. Что ж, зато теперь, кажется, понятна причина её вчерашних тёплых отношений со стеной в прихожей.

— Почему не разбудили меня?

— У вас было заперто. А Нэйлия сказала, что вы оставили записку, где не велели вас будить, и что она сама это делать не станет. А я побоялась. Вам ведь нужно высыпаться…

В руки дал импульс, и я глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.

— Я с этим разберусь. Но в следующий раз, если вам станет плохо, не нужно стесняться и ждать, пока будет ещё хуже. И тем более не нужно слушать Нэйлию. Если у меня заперто, просто постучитесь громче. Я сплю достаточно чутко, даже если принял снотворное.

— Спасибо, — еле слышно пробормотала Элианна. — Буду иметь в виду.

— Я сейчас свяжусь с Рониэлем, а вы пока можете идти собираться. — Я открыл дверь, снял полог тишины и пропустил девчонку вперёд.

Ключ по-прежнему торчал в двери, я запер её, задёрнул штору и направился в кабинет. Элианна уже успела скрыться в спальне. Кажется, теперь она меня ещё сильнее боится. А всему виной происки одной неблагодарной служанки.

* * *

— Адриэн, дружище, давненько я тебя не слышал. — Бодрый голос Эксерса дал по ушам, и я поморщился. — Неужели ты успел по мне так соскучиться?

— Очень смешно. У Элианны снова проблемы, и я очень надеюсь, что ты выкроишь для нас время.

— Что случилось? — Тон Рониэля сразу же стал серьёзным.

— Судя по всему, опять какая-то аллергия, но на что именно, она сама не знает.

— Не переживай, разберёмся. Я пока на выезде, буду дома примерно через полчаса. Сможете подъехать? Если задержусь, Жеремис вас как-нибудь развлечёт.

— Подождём, ничего страшного, — ответил я. — Ладно, беги к пациентам.

Разорвав связь, я отставил в сторону кристалл переговорника и выдвинул ящик стола. Вынул оттуда чековую книжку и быстро выписал чек на сто лиэнов. Это больше нужного, но, пожалуй, за долгую службу можно и доплатить.

Я нажал на звонок и откинулся на спинку кресла. В пальцах снова начало покалывать, стоило представить, что сейчас начнёт нести Нэйлия. Она появилась почти сразу же.

— Подавать завтрак, господин Адриэн?

— Не нужно, только чашку отвара, — сухо ответил я. — Мы сейчас уезжаем к целителю.

— Что, госпоже снова плохо?

— Да, и по твоей милости могло стать ещё хуже.

Нэйлия очень неестественно округлила глаза и приложила руку к груди.

— Что вы такое говорите, господин Адриэн? Это она вам рассказала что-то про меня, да?

— Рассказала, как всё было на самом деле, и у меня нет оснований ей не верить. Про чердак я и говорить не хочу, это недостойно даже учеников пансиона, не то что женщины твоего возраста.

— То есть вы верите госпоже, которую знаете совсем недавно, и не верите своей верной служанке?

— Да, Нэйлия, именно так. Тебе ли не знать, что я, как представить правосудия, всегда за правду и справедливость. И, поверь, я прекрасно чувствую, кто из вас двоих сейчас лжёт, а кто говорит правду.

— Так я и не отрицаю, что сказала всё это. Вы оставили записку, в которой велели вас не будить, я этого и не сделала. В ней не было оговорки про недомогание вашей супруги, правильно? А я, как верная служанка лишь выполняю ваши приказы.

— То есть, если бы госпожа на твоих глазах упала в обморок или с ней случилось что-то ещё, ты всё равно не разбудила меня, только потому что я оставил тебе записку? — Я взял со стола чек и начал складывать пополам.

— Конечно, тогда я нарушила бы приказ. Но госпожа выглядела сносно, и я не видела причин вас беспокоить. Что же до чердака, то я просто решила её проверить. Посмотреть, что она сделает с вещами госпожи Линары.

— Не смей приплетать в свои козни Лину, — рявкнул я, едва не разорвав злополучный чек. — Вот уж кто точно их не одобрил бы.

— Я лишь хотела посмотреть, что сделает ваша новая супруга, — невозмутимо повторила Нэйлия. — Если она повела себя достойно, значит, я оказалась не права.

— В отличие от тебя Элианна повела себя более чем достойно. — Я разгладил чек и протянул Нэйлии.

— Что это, господин Адриэн? — Служанка двумя пальцами взялась за бумажку, словно та могла её ужалить.

— Твоё жалование за этот месяц и немного сверху. Рекомендаций, как уже предупреждал, не будет. Ты свободна с завтрашнего утра. На то, чтобы съехать из флигеля, у тебя времени до конца недели. В дом не заходишь, с госпожой не разговариваешь. Если что-то непонятно, уточняй прямо сейчас.

Нэйлия отступила на шаг и недоверчиво покачала головой.

— Вы… вы меня выгоняете, господин Адриэн? — Она смотрела так удивлённо, будто я вдруг начал нести полнейшую чушь. Или, может, думает, что я шучу?

— Вчера я уже предупредил, что если продолжишь задевать госпожу, уволю. Надеюсь, тебе не нужно напоминать, что я всегда держу обещания?

— Но господин Адриэн, это же было не всерьёз! Я пошутила, просто проверила госпожу, но она не поддалась и…

— И впредь ты будешь проверять какую-нибудь другую госпожу, Нэйлия. Спасибо за годы верной службы, но всему приходит конец. Ты прекрасно знаешь,