момент или больше всего — через час. Любой разговор о более далеком будущем звучал здесь, как большая ложь — все настороженно прислушивались к его эху — и каменел язык у того, кто говорил об этом.

Как только кто-то из ребятишек терял сознание и начинал бороться со смертью, все матери вставали перед своими детьми — настоящая живая ширма — и отгораживали от их глаз ужасные вещи, происходившие за спиной.

И самый тихий телефонный зуммер заставлял меня подпрыгивать. Я обходил телефон, как ядовитое пресмыкающееся, ненавидел его, хотелось удушить его. Самая невинная его вибрация звучала, как сигнал непоправимой беды. Он мне снился. Словно кто-то рвал простыни в моем мозгу, я прыгал, бежал, поднимал трубку, — она зияла пустотой, как космическая бездна.

Я стал суеверным: в садике больницы все ожидал встретить того помятого водопроводчика; верил, что встреча с ним — к лучшему…

Все во мне было перевернуто, как в ограбленном ночью доме.

8

Оказалось, что Георги Миронов Василев, или как он был представлен мне — Стажеришка, тот неспокойный студент, который по ночам заводил свой кассетофон, не давая покоя специалисту по сверхнизким температурам Румену Георгиеву и возможности писать свои суперучебники по физике. Таким образом, выяснилось зачем Жоро торчал перед домом, и кого он поджидал. Розалинда в этом видела перст судьбы. Окончательно отпала версия, что Жоро интересовался исследованиями ее мужа. Несмотря на это, я позаботился, чтобы ее еще раз вызвали в управление. Не хотелось встретить ее на лестнице, когда поднимались к Стажеришке.

В условленное время мы были у двери его квартиры. Франт посмотрел на часы, нажал на кнопку. Никто не ответил. Мы переглянулись — ну, а если он что-нибудь затеял? Франт буквально навалился на кнопку, пришлось оторвать его от нее: «Спокойнее». В квартире послышался вялый кашель, лениво зашаркали шлепанцы, наконец-то послышался голос Стажеришки: «Секундочку! Сейчас…» Необходимо было любой ценой убедить нас в том, что он только что проснулся. Будто наш приход его не касался и он решил вздремнуть немного. Я был готов поклясться, что он ожидал нас, грызя неспокойно ногти. Давно уже набил холодильник, похозяйничал в гостиной и, улегшись на диване, долго обдумывал свое поведение. Рожденный артистом, он отлично понимал, что во сто крат лучше назубок знать свою роль, чем рассчитывать только на импровизацию.

Он появился на пороге, являя собою образец аристократичности — в роскошном китайском халате, надетом на голое тело, со стомиллиметровым «Камелом» в янтарном мундштуке. Я улыбнулся ему, пожал руку. Расслабленная и холодная, она оказала неожиданное сопротивление в моей ладони. Его лицо, хмурое и надменное, не изменило своего выражения, когда он пригласил нас в гостиную.

— Это — товарищ, о ком я тебе говорил, — представил меня услужливо Франт. — Влиятельный человек, с большими связями, и деньги в достатке у него, однако, с паровым отоплением на даче попал в тупик. Некому сделать. А к тем, из кооператива, у него доверия нет.

— И правильно, — отметил Стажеришка и важным жестом пригласил меня присесть. Он разместился напротив меня. — Все в кооперативе — прохвостье… А где ваша дача? — заинтересовался он.

— В Драгалевцы, — улыбнулся я в ответ. — На улице триста третьей.

— Великолепно! Каким образом вам удалось поселиться там?

— У меня была роскошная лишняя квартира, — подмигнул я ему. — Поменял на домик на природе.

— Какова площадь этого домика?

— Сорок пять метров, — соврал я.

— Сорок пять? — посмотрел он на меня внимательно. — За роскошную квартиру?

— Однако, домик — в два этажа, — поспешил я исправить оплошность. — А квартира у меня была лишняя…

— У него всегда одна квартира лишняя, — поддержал меня Франт.

— Тогда… — Стажеришка посмотрел на него испытывающим взглядом. — Пусть тебя устроит.

— Будь спокоен! — воскликнул Франт. — Он уже меня устроил… Скоро приглашу тебя в гости…

— Где?

— В «Люлине»…

— Ну, квартал не из самых шикарных, но для тебя — подходит… Виски, водка? — спросил он меня неожиданно.

— Что есть, — кивнул я.

— У меня все есть.

— Тогда — виски.

Стажеришка начал накрывать на стол. Он не спешил, его жесты были плавными и мягкими, будто он священнодействовал.

— Мои домашние сейчас за границей, — начал он вдумчиво, — но когда вернутся, мне придется… Надеюсь вы поможете мне. Я не из неблагодарных…

— Ну, — оскалился я, — от меня что зависит…

— На здоровье! — поднял он рюмку. — Сколько берете?

— За что? — тупо спросил я.

— За квартиру… — смерил он меня взглядом.

— Гм, — улыбнулся на этот раз я хитро, — много тебе хочется знать! — а на самом деле я не знал, что ответить, разговор на подобную тему не был предусмотрен в нашем плане.

— Разговор деловой, — настаивал Стажеришка.

— Смотрю на тебя — уж больно ты умный и, наверное, в этих делах.

— И все-таки — сколько?

— По тарифу! — бросил я и был убежден, что он будет меня расспрашивать о тарифе, однако, он только махнул рукой.

— Ясно! — и добавил: — Дорого, но справлюсь как-нибудь… На здоровье!

— Ну, вернемся к нашему разговору, — поставил я рюмку на стол. — Насчет отопления…

— Паровой котел у вас есть?

— И котел, — ответил я, — и радиатор, и трубы.

— Сколько помещений?

— Всего шесть…

— Так! — он зажмурил глаза, поднял рюмку, словно целился в потолок. — Мои люди — настоящие мастера. Делают все красиво, быстро, но берут дорого.

Он растягивал слова — прикидывал в уме, какую цену предложить мне, чтобы и ему осталось что-то.

— Для меня это не имеет значения, — махнул я рукой. — Главное…

— Четыре тысячи! — бросил он и уставился на меня.

— Чего? — заикнулся я.

— Уже сказал… Четыре куска.

— С моими материалами?

— С вашими…

— Это на грабеж похоже.

— Что-нибудь вас смущает?

— Вы… — запнулся я и завертел ладонью у виска. — Что вы, разве…

— Я вполне нормальный… и я, и цена…

— Как вам не стыдно! — крикнул я. — Мошенники, жулики…

— Ну, подождите! — испугался он. — Ведь… По тарифу…

— Какой та… — пытался я крикнуть и неожиданно всхлипнул, взялся за сердце, рюмка упала на пол, разбилась, я раскинулся в кресле.

Стажеришка наблюдал за мной с ужасом.

— Сердце! — крикнул Франт. — У него слабое сердце. Вызывай «Скорую»!

Стажеришка бросился в коридор. «Все беды на мою голову… — стучали припадочно его зубы. — Все беды!»

— У тебя валидол есть? — крикнул ему вдогонку Франт.

— Там… в деревянной шкатулке в библиотеке, — проплакал тот.

Было слышно, как он лихорадочно крутил диск, упаси бог палец не сломать — «Алло… черт тебя побери… Проклятые телефоны!» Было слышно, как он устало и тяжело дышит. «Как бы ему самому не понадобилась скорая», — подумал я. Стажеришка продолжал крутить диск, так отчаянно, по-женски, всхлипывая: «Все беды мне… Все…»

«Выходит, не в первый раз попадал он в такую ситуацию, — подумал я. — А он такой